Последовательность погашения встречных требований при зачете

Александр Горобец,
студент Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

Общество «ТК «Профкомплект» (подрядчик) и общество «СК «Альфа-Групп» (заказчик) в период с 2017 по 2018 год заключили девять договоров подряда. Общее содержание договоров (исключая предмет, стоимость и сроки выполнения работ) идентично.

Подрядчик выполнил работы и сдал их результат заказчику с нарушением установленных сроков. Кроме того, при приемке в результатах работ были обнаружены недостатки.

Заказчик частично оплатил выполненные работы, нарушив при этом срок оплаты.

Подрядчик обратился в суд с иском к заказчику о взыскании задолженности за выполненные работы и договорной неустойки за просрочку оплаты. Заказчик предъявил встречный иск о взыскании неосновательного обогащения (в виде неосвоенного аванса), стоимости устранения недостатков и договорной неустойки за просрочку выполнения работ.

Позиция нижестоящих инстанций

Суды трех инстанций частично удовлетворили как первоначальный, так и встречный иск. При этом суды произвели зачет встречных требований, в результате которого полностью погашена неустойка по требованию подрядчика, частично погашена задолженность по его же требованию и полностью погашены требования заказчика. На остаток задолженности заказчика (2,7 млн руб.) начислена неустойка.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Коллегия указала на то, что суды не учли положения статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) при зачете встречных требований. С точки зрения коллегии, судебный зачет подлежал проведению в следующем порядке: сумма основного долга по требованию подрядчика частично погашается требованием заказчика о взыскании неосновательного обогащения, остаток задолженности по требованию подрядчика частично погашает задолженность перед заказчиком по требованию о возмещении стоимости устранения недостатков, при этом остаток складывается в пользу заказчика.

Поскольку размер неустойки, взысканной в пользу подрядчика, превышает совокупное встречное требование заказчика, то, по мнению коллегии, сальдо в пользу подрядчика по требованию о взыскании неустойки составляет 2 739 220 руб. 33 коп.

Комментарий

1. Зачет и порядок импутации платежей

1.1. Очередность исполнения (импутация) основного денежного долга и производных от него обязательств по погашению процентов и издержек на получение исполнения в ситуации, когда сумма произведенного платежа недостаточна для полного погашения основного и дополнительных обязательств, определяется предписаниями статьи 319 ГК РФ.

1.2. При этом правила статьи 319 ГК РФ носят универсальный характер. Установленная ими очередность применяется и при прекращении денежных требований зачетом, в том числе при частичном зачете. Этот подход давно и последовательно проводится в отечественной правоприменительной практике¹.

1.3. В этой связи стоит согласиться с коллегией, которая в комментируемом определении скорректировала очевидную ошибку нижестоящих судов, проигнорировавших предписания статьи 319 ГК РФ при зачете встречных требований.

При этом тезис коллегии о том, что «очередность погашения требований, которые не названы в статье 319 ГК РФ, в частности неустойки, не может быть изменена в одностороннем порядке в пользу должника или кредитора», сам по себе абсолютно справедлив и ранее уже озвучивался высшими судебными инстанциями². Однако есть некоторые сомнения в необходимости его применения к рассматриваемому делу, поскольку в нем идет речь не об ординарном, а о судебном зачете. Соответственно, и «изменение правил статьи 319 ГК РФ» было произведено не сторонами обязательства, а судами нижестоящих инстанций.

2. Иллюзорная диспозитивность положений статьи 319 ГК РФ

2.1. Указания коллегии на необходимость применения в рассматриваемом деле предписаний статьи 319 ГК РФ вновь возвращают нас к вопросу о характере этих правил.

2.2. На первый взгляд, эти предписания обладают отчетливым «маркером» диспозитивности, поскольку, устанавливая регулирование, прямо оговариваются о его применении «при отсутствии иного соглашения».

Однако свобода договора при определении очередности исполнения денежного долга последовательно ограничивается высшими судебными инстанциями. Так, ВС РФ (а до этого и ВАС РФ) допускает возможность договорного изменения порядка погашения лишь тех требований, которые прямо названы в статье 319 ГК РФ.

Соответственно, право сторон договориться о погашении суммы неустойки (не упомянутой в правилах статьи 319 ГК РФ) ранее суммы основного долга отрицается отечественной правоприменительной практикой (пункт 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.10.2010 № 141, пункт 37 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).

Комментируемое определение подтверждает приверженность этой идее: коллегия прямо указывает на принципиальную невозможность погашения долга по неустойке до погашения основного долга.

2.3. Вместе с тем такой подход в принципе, а также и предложенная коллегией его аргументация в рамках рассматриваемого определения далеко не бесспорны.

В обоснование своей позиции коллегия привела доводы из двух обзоров ВС РФ: пункт 12 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом ВС РФ 14 октября 2020 года, и пункт 27 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом ВС РФ 27 октября 2021 года.

Однако эти позиции обусловлены, на наш взгляд, не столько догматической конструкцией импутации долга, сколько политико-правовыми доводами о защите слабой стороны (потребитель или лизингополучатель). Вместе с тем в рассматриваемом сюжете подобные субъекты отсутствуют, стороны спорных договоров экономически равны (обе являются коммерсантами). В связи с этим поддержанный коллегией патернализм в решении вопросов импутации долга вряд ли может иметь отношение к сюжету рассматриваемого дела.

И вообще сама идея о недопустимости договорного установления о погашении неустойки / охранительных процентов ранее суммы основного долга достаточно сомнительна и не может быть объяснена с позиций принципа договорной свободы³. Кроме того, стоит заметить, что исключение неустойки / охранительных процентов из порядка исполнения денежных обязательств (статья 319 ГК РФ) свойственно лишь отечественному правопорядку и не находит подтверждения в зарубежных кодификациях и международных унификациях частного права⁴.

3. Возможность начисления неустойки на неустойку

3.1. Наряду с рассуждениями о недопустимости изменения порядка исполнения денежных обязательств коллегия попутно замечает, что «начисление штрафной санкции (неустойки), в том числе до даты фактического исполнения обязательства, на штрафную санкцию (неустойку) положениями ГК РФ не предусмотрено».

Однако данное утверждение не вполне справедливо. Пункт 5 статьи 395 ГК РФ применительно к предпринимательским обязательствам прямо допускает начисление сложных процентов (охранительных процентов на охранительные проценты). Ввиду схожести природы охранительных процентов и неустойки те же правила должны применяться в отношении последней. В связи с этим можно констатировать, что хотя сложные проценты (usurae usurarum) исторически отвергались законодателями ввиду их ростовщической природы⁵, однако современный свободный рынок может нуждаться в капитализации процентов, что отражено даже в тексте ГК РФ.

3.2. Можно предположить, что коллегия сформулировала данный тезис, поскольку начисление процентов на проценты стало следствием ошибочного зачета встречных требований судами нижестоящих инстанций. Вместе с тем из этой судебной ошибки недопустимо делать общий вывод о принципиальной недопустимости начисления неустойки на неустойку. Будучи вынутым из контекста рассматриваемого спора, это утверждение ВС РФ может послужить основанием для чрезмерного и неоправданного ограничения автономии воли предпринимателей.