Предпринимательский риск vs ответственность цедента

Мария Краснова,
студентка Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

Общество обратилось в суд с иском к больнице (далее — должник) о взыскании задолженности по контракту в размере 2 132 942 руб. 72 коп. в связи с неоплатой должником поставленного товара и о признании недействительным одностороннего отказа должника от договора.

После этого, 27.03.2023, общество (цедент) за 1 624 955 руб. 79 коп. уступило право на взыскание задолженности, заключив договор цессии с индивидуальным предпринимателем (цессионарий), который вступил в дело в порядке процессуального правопреемства.

В рамках этого спора во взыскании задолженности с должника было отказано. Суды признали, что продавцом-цедентом поставлен товар ненадлежащего качества, ввиду чего больница обоснованно отказалась от договора.

Вследствие этого цессионарий (истец) обратился в суд с иском к цеденту (ответчик) о возмещении убытков в размере номинала уступленного требования, ссылаясь на уступку недействительного (несуществующего) требования.

Позиция нижестоящих судов

Суды трех инстанций отказали в удовлетворении иска.

При этом, как указал суд первой инстанции, чтобы скрыть от цессионария существование каких-либо существенных обстоятельств, цедент должен о них знать, а значит, должна быть установлена вина цедента в сокрытии информации до уступки права требования. По мнению суда, материалы дела не свидетельствуют об осведомленности цедента о комиссионном заключении от 17.03.2022, подтверждавшем расхождение имевшихся и надлежащих технических характеристик поставленных товаров.

Апелляционный суд дополнительно отметил, что сам по себе отказ в иске к больнице не свидетельствует о недействительности сделки по передаче права требования.

Окружной суд подчеркнул, что цессионарий, заключая договор, принял на себя предпринимательский риск, в том числе в виде убытков, возникших вследствие его участия в деле в качестве истца. Так как процессуальная замена состоялась до вынесения решения, суд указал, что уже цессионарий должен был доказывать обоснованность (то есть действительность) требования.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение.

По мнению коллегии, выводы судов сделаны без учета предписаний пункта 1 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), в силу которых цедент отвечает за недействительность (в том числе несуществование на момент уступки) уступаемого требования. При этом в рамках дела о взыскании задолженности по контракту судами была установлена правомерность отказа больницы от договора, то есть отсутствие права требовать оплаты как минимум с момента принятия должником решения об одностороннем отказе (15.12.2022). Коллегия отметила также, что в ходе заседания представители больницы подтвердили, что общество-цедент знало о комиссионном заключении от 17.03.2022 и пыталось урегулировать спор в досудебном порядке.

Коллегия подчеркнула, что недействительность уступаемого требования не влечет недействительности соглашения об уступке права, а является основанием для ответственности цедента (пункт 1 статьи 390 ГК РФ) за несрабатывание распорядительного эффекта, на который была направлена обязательственная сделка (пункт 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», пункт 8 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки»). При этом к отношениям сторон по аналогии применяются правила статьи 460 ГК РФ о купле-продаже.

Коллегия также отметила, что вывод окружного суда о предпринимательском риске цессионария не обоснован. В силу абзаца второго пункта 1 статьи 390 ГК РФ устранение ответственности цедента за действительность уступаемого права допустимо лишь при наличии добросовестного незнания цедента об обстоятельствах, в силу которых уступаемое право не существует, либо добросовестного раскрытия цессионарию всех известных цеденту обстоятельств, в силу которых требование может не существовать (в любом случае соответствующее условие должно быть специально предусмотрено соглашением). В силу же пункта 5.2 договора цедент несет перед цессионарием ответственность за недействительность требования, то есть общее правило статьи 390 ГК РФ стороны договора не изменили. Указания же на осведомленность цессионария о нахождении задолженности в споре недостаточно для вывода об устранении ответственности цедента.

Комментарий

1. Применение правил о купле-продаже

1.1. Коллегия указала на возможность применения правил главы 30 ГК РФ к отношениям, возникающим из анализируемого договора (так как распорядительной сделке по передаче права требования предшествовала обязательственная — купля-продажа имущественного права). Эта позиция не является новой. Она соответствует разъяснениям пункта 8 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54 и воспроизводилась в практике ранее¹.

Тем не менее некоторые тезисы сформулированы впервые.

Так, коллегия фактически подтвердила необходимость редуцировать положения пункта 2 статьи 461 ГК РФ, ограничивающие соглашения об устранении ответственности за недостатки, исключительно до случаев устранения умышленной ответственности продавца (цедента). Это следует из возможности сторон В2В-договора согласовать условие об исключении ответственности цедента за недействительность требования (абзац второй пункта 1 статьи 390 ГК РФ).

Анализа заслуживает и сама природа ответственности цедента за недействительность требования (по аналогии — ответственность продавца за эвикцию). Представляется, что гарантия существования требования не может быть отделена от самого обязательства продавца-цедента передать право требования, ответственность же цедента-продавца строится по базовой модели «долг — ответственность»².

1.2. Коллегия отметила, что устранение ответственности цедента-продавца возможно, в частности, при раскрытии им цессионарию-покупателю всех обстоятельств, влияющих на действительность отчуждаемого требования.

Эта идея заслуживает безусловной поддержки. Ранее коллегия уже указывала, что осведомленность покупателя о притязаниях третьих лиц устраняет ответственность продавца за эвикцию, так как в подобном случае покупатель намеревался приобрести «лишь тот статус, который в отношении вещи фактически имеет продавец», осознавая при этом отсутствие гарантии незыблемости такого статуса³. Соответственно, покупатель, осведомленный об обстоятельствах, способных привести к изъятию товара, не вправе требовать убытков, причиненных таким изъятием.

1.3. Коллегия также указала на допустимость соглашения об устранении ответственности продавца-цедента при его добросовестном незнании об обстоятельствах, потенциально влекущих несуществование требования.

Речь идет о заключении договора купли-продажи права требования на условиях as is (как есть). Допустимость подобного договора прямо подтверждена предписаниями абзаца второго пункта 1 статьи 390 ГК РФ, по крайней мере для В2В-отношений.

1.4. Применительно к рассматриваемому делу коллегия обосновывает недопустимость устранения ответственности продавца-цедента в первую очередь его осведомленностью о комиссионном заключении от 17.03.2022, подтверждавшем расхождение имевшихся и надлежащих технических характеристик поставленных товаров. Подобное обстоятельство, однако, неочевидно (в частности, нижестоящие суды констатировали прямо противоположное). Вместе с тем знание/незнание цедента о комиссионном заключении вообще кажется нам иррелевантным. Продавец-цедент во всяком случае знал об отказе должника от договора, что подтверждается и формулировкой исковых требований, включающей и признание этого отказа должника недействительным.

2. Спорный характер уступленного требования

2.1. Коллегия указала на необходимость выяснить осведомленность цессионария, не ограничиваясь констатацией спорного характера задолженности и факта процессуальной замены до вынесения решения об отказе во взыскании задолженности по основному договору.

Таким образом, по мнению коллегии, уступка требования, являющегося предметом судебного разбирательства, сама по себе не является достаточным основанием для исключения ответственности цедента за недействительность уступленного требования.

С этим тезисом в качестве общего и абстрактного следует, на наш взгляд, согласиться. Можно легко представить ситуации, когда несуществование уступаемого требования окажется неожиданным и для цедента, и для цессионария. Автоматическое снятие риска с цедента в подобных случаях сильно ослабляло бы позицию цессионария, нарушало бы баланс интересов сторон.

Вывод коллегии о невозможности усмотреть в покупке требования, являющегося предметом судебного спора, автоматическое принятие цессионарием на себя риска его несуществования нельзя заблокировать и аргументом о том, что любое право, утверждаемое сторонами в суде, является только предполагаемым. Сам этот тезис достаточно сомнителен и противоречит значению судебного решения по искам о присуждении. Кроме того, принятие этого аргумента устраняло бы гарантии незыблемости передаваемого статуса, что выступает основой оборота имущественных прав.

2.2. Коллегия отметила, что предпринимательский риск деятельности цессионария не включает в себя изначальное несуществование уступаемого права. Риск недействительности (несуществования) требования вшит в программу отношений сторон, его выделение в качестве общего, «предпринимательского» и тем более безусловное возложение на цессионария противоречит цели соглашения, лежащего в основе уступки.

Незыблемость передаваемого статуса и защита лица, на него полагающегося, выступает гарантией существования транслятивных сделок, оборота имущественных прав в частности. Иначе было бы невозможно представить оборот прав требования, поскольку в силу природы получаемого актива покупатель-цессионарий не может проверить его качество.

Указание абзаца второго пункта 1 статьи 390 ГК РФ представляет собой частный случай соглашения об ограничении ответственности (пункт 3 статьи 401 ГК РФ). Такое соглашение очевидно не может предполагаться.

3. Обоюдная осведомленность цедента и цессионария

3.1. Особенностью рассматриваемого дела являлось то обстоятельство, что риск несуществования уступаемого требования был известен цессионарию уже в момент уступки. Сама формулировка исковых требований, касающихся взыскания уступаемой задолженности, включала в себя и признание недействительным отказа должника от договора, о чем цессионарий знал или явно должен был знать.

Таким образом, о потенциальных недостатках уступленного права в момент его уступки были осведомлены и цедент, и цессионарий.

3.2. Вопрос об ответственности цедента за действительность уступаемого требования при осведомленности цессионария о возможном его несуществовании должен, на наш взгляд, разрешаться следующим образом.

Как следует из предписаний пункта 1 статьи 461 ГК РФ, применимых к рассматриваемому сюжету, знание покупателя-цессионария о недостатках товара (уступленного права) исключает ответственность продавца-цедента. Иное означало бы извлечение цессионарием выгоды из своего недобросовестного (противоречивого) поведения, так как приняв риск несуществования права (учтенный в том числе в цене сделки), он согласился лишь на получение шанса, вплоть до покупки «правового ничто»⁴.

3.3. Вместе с тем это решение адекватно и корректно, только если стороны своим соглашением не перераспределили риски несуществования уступаемого права иным образом.

В этой связи обращает на себя внимание пункт 4.2 договора цессии о пересчете размера стоимости уступаемого права соразмерно объему удовлетворенных требований, подтвержденных решением суда.

Конечно, в отсутствие доступа ко всем материалам дела сложно корректно истолковать данную договоренность сторон. Однако можно предположить, что согласование сторонами основания перерасчета цены в связи с объемом удовлетворения требований судом свидетельствует о регламентации ими регулятивных, а не охранительных отношений. Цедент и цессионарий, желая соблюсти эквивалентность предоставлений, поставили цену договора в зависимость от фактически присужденного. Тем самым цедент принял на себя гарантию существования уступаемого требования, а осведомленность цессионария о возможных его недостатках не может служить поводом для игнорирования этого договорного условия.