Институт возобновления исковой давности существует в российском праве более десяти лет. Однако до настоящего времени отечественная доктрина и правоприменительная практика испытывают серьезные затруднения с уяснением существа этого феномена. В работе отстаивается мнение о том, что в основе возобновления исковой давности лежит институт отказа от права. Соответственно, под признанием долга по смыслу пункта 2 статьи 206 Гражданского кодекса Российской Федерации может пониматься только такое волеизъявление должника, которое свидетельствует о направленности его воли на отказ от сформировавшегося у него exceptio temporis. Автор обосновывает принципиальное отличие признания долга как основания для возобновления исковой давности (пункт 2 статьи 206 Гражданского кодекса Российской Федерации) от действий, свидетельствующих о признании долга, которые влекут перерыв срока исковой давности (статья 203 Гражданского кодекса Российской Федерации). С этих позиций анализируются примеры того, что актуальная судебная практика воспринимает в качестве признания долга. В работе также рассматривается вопрос о темпоральных пределах действия пункта 2 статьи 206 Гражданского кодекса Российской Федерации и обосновывается вывод, что возобновление исковой давности допустимо в отношении любых требований, в том числе тех, давность по которым истекла до 1 июня 2015 года.
Ключевые слова: срок исковой давности; признание долга; возобновление исковой давности; перерыв исковой давности; exceptio temporis.
Введение
Если должник признает долг, когда давность по нему еще не истекла, практически все национальные правопорядки (включая статью 203 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ), а также акты унификации частного права признают за таким признанием значение перерыва (и перезапуска) давностного срока. Однако соответствующее признание должника может иметь место и после истечения срока исковой давности. Не придавать такому признанию правового значения — значит поощрять противоречивое поведение. Правопорядок не может и не должен дозволять недобросовестному должнику, например, прямо пообещать погасить уже задавненный долг, а затем отказаться от своих слов, ссылаясь на то, что давностный срок к моменту такого обещания уже истек.
Вместе с тем рамки института перерыва давности оказываются мало приспособлены для такой реакции: с точки зрения формальной логики прервать течение давности можно только в том случае, если соответствующий срок еще исчисляется, то есть не истек1. По этой причине многие зарубежные правопорядки ищут иные варианты защиты кредитора в подобной ситуации.
Одни правопорядки раздвигают темпоральные границы признания долга, распространяя соответствующий эффект перерыва (и начала исчисления нового срока) давности в числе прочего на действия, совершенные после истечения давностного срока2. Другие — квалифицируют признание долга должником...
