Практика Верховного Суда Российской Федерации по некоторым категориям экономических споров

Правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) служит ориентиром для арбитражных судов и обеспечивает единообразие правоприменения. В настоящей статье рассматриваются некоторые актуальные вопросы судебной практики, по которым высказался ВС РФ, структурированные для удобства на следующие подразделы: споры, связанные с применением антимонопольного законодательства; споры, вытекающие из договорных правоотношений; споры о несостоятельности (банкротстве). Также излагается позиция ВС РФ по процессуальным вопросам, которые имеют важное значение, поскольку процедуры рассмотрения дела, вынесения и исполнения судебного акта должны соответствовать требованиям законности.

Споры, связанные с применением антимонопольного законодательства

В ходе своей деятельности антимонопольный орган принимает различные процессуальные документы.

Согласно позиции ВС РФ в арбитражном суде могут быть обжалованы не только решения, предписания антимонопольного органа, но и его приказ о возбуждении дела в отношении хозяйствующего субъекта.

В силу пункта 10 части 1 статьи 10 Федерального закона от 26.07.06 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее — Закон о защите конкуренции) запрещены действия (бездействие) занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта, результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо неопределенного круга потребителей, в том числе нарушение установленного нормативными правовыми актами порядка ценообразования.

Антимонопольный орган при реализации своих полномочий должен соблюдать права и законные интересы проверяемого лица, поскольку нарушением антимонопольного законодательства являются не любые действия хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение на товарном рынке, а только те, которые направлены на сохранение или укрепление его положения на соответствующем товарном рынке с использованием запрещенных методов, наносящих ущерб конкурентам и (или) иным лицам.

В связи с этим при возбуждении дела по признакам злоупотребления доминирующим положением антимонопольным органом должны быть установлены как факт доминирования хозяйствующего субъекта на товарном рынке, так и признаки совершения им действий (бездействия), результатом которых являются или могут являться недопущение, ограничение, устранение конкуренции и (или) ущемление интересов других лиц.

Суды должны проверять факт наличия (отсутствия) у антимонопольного органа оснований для возбуждения дела о нарушении антимонопольного законодательства с учетом приведенных доводов.

Приказ о возбуждении дела в силу статьи 44 Закона о защите конкуренции является документом, завершающим стадию рассмотрения заявления (материалов), и не относится к документам, принятым в процессе рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства.

Кроме того, такой приказ принимается уполномоченным государственным органом в отношении конкретного хозяйствующего субъекта и содержит властное распоряжение, заключающееся в проведении проверки финансово-хозяйственной деятельности хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее положение. Принятие такого документа затрагивает права и законные интересы хозяйствующего субъекта.

Следовательно, издание приказа о проведении проверки в отношении хозяйствующего субъекта является предметом судебного контроля, поскольку иной вывод противоречит процессуальному законодательству и не обеспечит восстановление нарушенных прав лица, обратившегося за судебной защитой (определение ВС РФ от 25.10.18 № 309-КГ18-12516). Также согласно позиции ВС РФ дело об обжаловании решения антимонопольного органа подлежит рассмотрению арбитражным судом независимо от того, является ли гражданин — податель жалобы индивидуальным предпринимателем или нет.

Вывод судов о том, что гражданин не обладает статусом индивидуального предпринимателя, не имеет правового значения ввиду отнесения рассмотрения таких споров к компетенции арбитражного суда (определение ВС РФ от 29.10.18 № 307-КГ18-12769).

Споры, вытекающие из договорных правоотношений

С темой антимонопольных споров связаны вопросы толкования договоров, заключенных сторонами, поскольку, например, хозяйствующий субъект, занимающий доминирующее положение на рынке, может навязать условия договора своему контрагенту. Факт такого навязывания определяется в том числе посредством толкования договора, которое производится арбитражным судом.

Согласно пункту 43 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.18 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Заключению договоров предшествует так называемая преддоговорная работа по формулированию его условий. Однако нередко уже на этой стадии между сторонами возникают разногласия, перерастающие в спор.

Как отмечается в судебной практике, при рассмотрении преддоговорных споров обязанностью суда является обеспечение защиты прав лица, обратившегося с требованием о понуждении к заключению договора. Разрешение судом спора о понуждении к заключению договора и при уклонении от заключения договора, и при возникновении разногласий по конкретным его условиям сводится по существу к внесению определенности в правоотношения сторон и установлению судом условий, не урегулированных сторонами в досудебном порядке. Установление судом или изменение при рассмотрении спора о понуждении к заключению договора фактических обстоятельств, влияющих на формулировку искового требования, не меняют его предмета как спора о заключении договора и не должны приводить к отказу в понуждении к его заключению (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее — ВАС РФ) от 31.01.12 № 11657/11).

Суд не может отказать истцу в иске и в том случае, когда предложенные им редакции условий договора не соответствуют требованиям действующего законодательства. В этом случае при урегулировании спорного условия суд исходит из императивной либо диспозитивной нормы законодательства, регулирующего правоотношения сторон (статьи 421 и 422 ГК РФ) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 13.04.17 № 305-ЭС16-16501).

Нередко стороной в договорах выступает публичное образование (государство, орган местного самоуправления), в интересах которого действуют юридические лица.

Согласно позиции ВС РФ осуществление обществом публичных функций, расходование бюджетных средств в целях удовлетворения публичного интереса (в частности, по созданию в государстве особых экономических зон) характеризуют его отношения с контрагентом как отношения с публичным элементом и влекут повышенный публичный (общественный) контроль за такими отношениями.

Контракты в этой сфере должны не только заключаться, но и исполняться с соблюдением принципов открытости и прозрачности, обеспечения конкуренции, профессионализма заказчиков и исполнителей, предотвращения и противодействия коррупции, ответственности за результативность и эффективность реализации вложенных бюджетных средств. Поэтому все этапы указанных правоотношений, включая заключение, исполнение, расторжение договоров и применение ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, должны быть полностью прозрачны и доступны для проверочных мероприятий вплоть до их завершения, в том числе посредством разрешения споров системой государственного правосудия.

При этом принципы третейского разбирательства (конфиденциальность, закрытость процесса, неформальный характер разбирательства, упрощенный порядок сбора и представления доказательств, отсутствие информации о принятых решениях, а также невозможность их проверки и пересмотра по существу) не позволяют обеспечить цели публичного (общественного) контроля за такими отношениями, а значит, интересы публичного порядка. Следовательно, споры, возникающие из договоров, предполагающих расходование бюджетных средств на достижение публично значимых целей, не могут рассматриваться третейскими судами (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.07.17 № 305-ЭС15-20073, пункт 45 Обзора судебной практики ВС РФ № 5 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Значительная группа споров связана с прекращением договорных отношений, отказом от исполнения договора одной из сторон.

В силу пункта 1 статьи 782 ГК РФ заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Как отмечает ВС РФ, отсутствие в специальных нормативных актах указания на возможность немотивированного одностороннего отказа от исполнения договора не означает, что такого права у заказчика не имеется (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.12.17 № 305-ЭС17-11195).

В соответствии с пунктом 14 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.16 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» при осуществлении стороной права на одностороннее изменение условий обязательства или односторонний отказ от его исполнения она должна действовать разумно и добросовестно, учитывая права и законные интересы другой стороны. Нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства или одностороннего отказа от его исполнения (пункт 2 статьи 10, пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Таким образом, установленный законом принцип добросовест­ности участников гражданского оборота должен быть ими соблюден и при прекращении договора в случае одностороннего отказа стороны от договора, в частности при урегулировании размера денежной суммы, подлежащей в связи с этим выплате в соответствии с пунктом 3 статьи 310 ГК РФ.

Отмечено, что такая денежная сумма по своей правовой природе не является штрафом и не подлежит снижению на основании статьи 333 ГК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.06.17 № 309-ЭС17-1058, пункт 20 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 15 ноября 2017 года). Также согласно судебной практике допускается установление сторонами обязательства условия о плате за отказ от договора в соответствии с положениями статьи 421 ГК РФ на основании принципа свободы договора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 07.03.19 № 305-ЭС18-20347).

Одним из распространенных договоров в экономическом обороте является договор аренды, прекращение которого, как отмечает ВС РФ, не влечет прекращение обязательства по внесению арендной платы, поэтому требования о взыскании арендной платы за фактическое пользование имуществом вытекают из договорных отношений, а не из обязательства о неосновательном обогаще­нии (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 12.12.17 № 32-КГ17-37).

Споры о несостоятельности (банкротстве)

Большое количество дел, рассматриваемых арбитражными судами, связано с банкротством. По данной тематике регулярно принимаются постановления Пленума ВС РФ, проводятся обзоры судебной практики.

По конкретному делу указано, что одного лишь факта признания должником наличия задолженности и неисполнения обязанности по ее погашению достаточно для признания заявления кредитора обоснованным и введения процедуры банкротства.

Отсутствие вступившего в силу судебного акта, подтверждающего существование долга, в любом случае налагает на суд обязанность по проверке требования кредитора по существу (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 15.12.16 № 305-ЭС16-12960).

В начале процедуры банкротства арбитражному суду следует определиться с кандидатурой управляющего.

Как отмечает ВС РФ, при подаче заявления самим должником кандидатура временного управляющего определяется посредством случайного выбора (пункт 5 статьи 37 Федерального закона от 26.10.02 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее — Закон о банкротстве). Этим обеспечивается подлинная независимость управляющего, предотвращение потенциального конфликта интересов, то есть устраняются всякие сомнения по поводу того, что управляющий, предложенный должником, в приоритетном порядке будет учитывать интересы последнего, ущемляя тем самым права гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов. Данные правила подлежат применению по аналогии (пункт 1 статьи 6 ГК РФ) и в ситуации, когда кандидатура временного управляющего, саморегулируемая организация предложены аффилированным с должником лицом — заявителем по делу о банкротстве.

Такой же подход применим, если кандидатура временного управляющего, саморегулируемая организация предложены лицом, которое при отсутствии формально-юридических признаков аффилированности имеет возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 27.1 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 года). По смыслу Закона о банкротстве законный материальный интерес любого кредитора должника прежде всего состоит в наиболее полном итоговом погашении заявленных им требований. Все предоставленные кредиторам права, а также инструменты влияния на ход процедуры несостоятельности направлены на достижение названной цели. Одним из таких инструментов является полномочие первого заявителя по делу о банкротстве на предложение кандидатуры арбитражного управляющего либо саморегулируемой организации, из числа членов которой подлежит назначению арбитражный управляющий для проведения первой введенной судом процедуры (пункт 9 статьи 42 Закона о банкротстве). При этом интерес в осуществлении данного полномочия в любом случае должен быть обусловлен наличием конечного интереса в получении удовлетворения по включенному в реестр требованию.

Согласно одному из судебных актов сам по себе факт погаше­ния задолженности в полном объеме до введения первой про­цедуры несостоятельности не свидетельствует о злоупотребле­нии правом со стороны общества. В этом случае ему необходимо аргументировать, что его поведение не направлено на причинение вреда вовлеченным в процесс несостоятельности лицам, а обусловлено предотвращением банкротства, контролируемого самим должником, что в целом является ожидаемым от любого разумного участника гражданского оборота и соответствует стандарту добросовестности (определение ВС РФ от 19.12.16 № 305-ЭС16-15945).

Чаще всего банкротству юридического лица предшествует неверный выбор им модели экономического поведения и контрагентов. В связи с этим арбитражному суду важно установить в том числе, добросовестно ли действуют кредиторы в отношении должника.

Как правило, судебный спор отражает конфликт сторон по поводу различной оценки ими обстоятельств тех или иных правоотношений и (или) применимых к ним норм права. Результат разрешения судебного спора отражается в судебном акте. Судебные акты, принимаемые арбитражными судами, должны быть законными, обоснованными и мотивированными (часть 4 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее — АПК РФ), что достигается, помимо прочего, выполнением лицами, участвующими в деле, обязанностей по доказыванию обстоятельств, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений (статьи 8, 9, 65 АПК РФ), а также выполнением арбитражным судом обязанности по оценке представленных доказательств и разрешению прочих вопросов, касающихся существа спора (статьи 71, 168–175, 271 АПК РФ).

В силу части 1 статьи 16 АПК РФ на всей территории Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда обладают свойством общеобязательности. Вступившим в законную силу судебным актом, содержащим выводы по су­ществу дела, ликвидируется спор и отношениям участников этого спора придается правовая определенность.

В условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда отдельные лица инициируют судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов. Подобные споры характеризуются представлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т. п. В связи с тем что интересы названных лиц и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели. Принятыми по таким спорам судебными актами могут нарушаться права других кредиторов, имеющих противоположные интересы и, как следствие, реально противоположную процессуальную позицию.

Закон предоставляет независимым кредиторам, а также арбитражному управляющему право обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (часть 3 статьи 16 АПК РФ, пункт 24 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.12 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»). Однако, поскольку независимые кредиторы и арбитражный управляющий не являлись участниками правоотношений, они ограничены в возможности представления достаточных доказательств, подтверждающих их доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и имеющим с ним общий интерес кредитором. Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем. Причем это не должно составить для него затруднений, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Таким образом, согласно судебной позиции для предотвращения необоснованных требований к должнику и нарушений тем самым прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявля­ются повышенные требования (пункт 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.12 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пункт 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 года) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 05.02.17 № 305-ЭС17-14948).

Здесь следует уточнить, что фактически в рассматриваемой ситуации у лица, инициирующего спор в отношении должника-банк рота, в случае оспаривания его требований иными лицами возникает бремя доказывания своей добросовестности в отношениях с должником-банкротом.

Согласно судебной практике право конкурсного кредитора и арбитражного управляющего обжаловать судебный акт, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование конкурсного кредитора, является правовым механизмом, обеспечивающим право на судебную защиту лиц, не привлеченных к участию в деле, в том числе тех, чьи права и обязанности обжалуемым судебным актом непосредственно не затрагиваются. Данный механизм обеспечивает право на справедливое судебное разбирательство в целях наиболее полной его реализации и подразумевает наличие у лица, обращающегося с соответствующей жалобой по делу, в котором оно до этого не принимало участия, права представить новые доказательства и заявить новые доводы в обоснование своей позиции по спору (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.11.16 № 307-ЭС16-9987).

Приведем случаи недобросовестности кредиторов в отношениях с должниками в рамках дел о банкротстве.

Например, поведение кредитора, отказывающегося от обеспечения по обязательству (что влечет существенное снижение гарантий возврата долга), должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения относительно правомерности подобных действий. Такое поведение с высокой степенью вероятности может нарушать права и законные интересы кредиторов его контрагента, справедливо рассчитывающих на удовлетворение своих требований за счет пополнения конкурсной массы посредством возврата кредитных средств. Лицо, освобожденное от обеспечительного бремени, получает существенную нетипич­ную выгоду (которую бы оно никогда не получило при нормальном развитии отношений), и на него подлежит возложению риск последующего скорого банкротства контрагента.

В данном случае поведение кредитора отклоняется от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав.

Также отмечается, что системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям (например, сравнение пунктов 1 и 2 статьи 61.2 или пунктов 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве) позволяет прийти к выводу, что по мере приближения даты совершения сделки к моменту, от которого отсчитывается период подозрительности (предпочтительности), законодателем снижается стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условия для признания сделки недействительной.

Приведенные выше сомнения в добросовестности кредитора должны истолковываться в пользу другой стороны спора и перелагать бремя процессуальной активности на кредитора, который становится обязанным раскрыть добросовестный характер мотивов своего поведения и наличие у сделки по отмене обеспечительного обязательства разумных экономических оснований (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.08.18 № 301-ЭС17-7613(3)).

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Так, в условиях отсутствия у должника — физического лица собственных экономических нужд по аренде коммерческих помещений общей площадью более 10 000 квадратных метров и последующей передачи названных помещений должником в субаренду иным участникам группы компаний поведение арендодателей, а затем и цессионариев, на протяжении более чем пяти лет до банкротства не обращавшихся с требованием о взыскании долга по арендной плате (тем самым предоставлявших отсрочку исполнения обязательства на неопределенный срок), не может быть объяснено с точки зрения такой цели коммерческого юридического лица, как извлечение прибыли от своей деятельности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26.05.17 № 306-ЭС16-20056(6), пункт 13 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 15 ноября 2017 года).

К банкротству юридического лица могут привести недобросовестные действия его руководящих органов.

При рассмотрении споров о возмещении причиненных обществу единоличным исполнительным органом убытков подлежат оценке действия (бездействие) последнего с точки зрения добросовестного и разумного осуществления им прав и исполнения возложенных на него обязанностей. Данная правовая позиция изложена в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.11 № 12771/10.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо. Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации, либо до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах (пункты 3, 4 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.13 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»).

В случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) контрагентов по гражданско-правовым договорам директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки. При этом суд должен исследовать круг непосред­ственных обязанностей директора, обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица (пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.13 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица») (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.01.17 № 307-ЭС15-19016).

Также в дополнение к ответственности руководящих органов за убытки, причиненные юридическому лицу, можно рассмотреть практику возмещения ущерба за распространение сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица.

Также суд должен установить, достаточно ли признания факта распространения порочащих сведений и судебного решения об их опровержении для восстановления баланса прав участников спорных правоотношений, а в случае недостаточности определить размер справедливой компенсации в конкретных правоотношениях (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 18.11.16 № 307-ЭС16-8923).

Пошатнуть деловую репутацию хозяйствующего субъекта, безусловно, может его включение в реестр недобросовестных поставщиков по Федеральному закону от 05.04.13 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд».

В связи с этим Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 09.04.20 № 16-П отметил, что предпринимательская деятельность по своей природе направлена на извлечение прибыли и носит рисковый характер, а значит, может приводить к нарушению прав и законных интересов значительного числа лиц, прежде всего клиентов и контрагентов субъекта такой деятельности, исходя из этого законодатель при осуществлении соответствующего правового регулирования правомочен, руководствуясь статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34, 35 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, определять условия занятия ею в целях согласования частной экономической инициативы с потребностями других лиц и общества в целом.

Надежность и добросовестность сторон договорных обязательств является одним из необходимых условий стабильности гражданского оборота.

Будучи информационным ресурсом в сфере размещения публичных заказов, то есть источником общедоступной информации, позволяющим сформировать мнение о конкретной компании, оценить ее деловую репутацию, реестр недобросовестных поставщиков несет в себе как регулятивные, так и предупредительные функции, осуществляемые уполномоченным органом посредством признания того или иного участника или заказчика не выполнившим надлежащим образом свои обязательства.

Теперь вернемся собственно к теме банкротства. В ходе рассмотрения дела о банкротстве арбитражным судом может быть утверждено мировое соглашение между сторонами.

Согласно разъяснениям Президиума ВАС РФ, данным в пункте 18 информационного письма от 20.12.05 № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)», правила Закона о банкротстве, регулирующие принятие решения о заключении мирового соглашения большинством голосов кредиторов, не означают, что такое решение может приниматься произвольно, а именно не подлежит утверж­дению мировое соглашение, условия которого экономически необоснованы.

Исходя из этого, утверждая мировое соглашение, суд должен принимать во внимание, в каких целях заключается мировое соглашение: направлено ли оно, как это определил законодатель, на возобновление платежеспособности организации, включая удовлетворение требований кредиторов, либо используется, например, для того, чтобы обеспечить неоправданные преимущества определенной группе лиц, то есть применяется не в соответствии с предназначением института мирового соглашения. Соответствующая правовая позиция изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 22.07.02 № 14-П (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.03.18 № 305-ЭС17-19680).

В другом судебном деле отмечено, что заключение мирового соглашения направлено на справедливое и соразмерное удовлетворение требований всех кредиторов путем предоставления им равных правовых возможностей для достижения законных частных экономических интересов при сохранении деятельности должника путем восстановления его платежеспособности (статьи 150 и 156 Закона о банкротстве).

Отношения, возникающие при заключении мирового согла­шения, основываются на предусмотренном законом принужде­нии меньшинства кредиторов большинством ввиду невозмож­ности выработки единого мнения иным образом.

Наличие у каждого из конкурсных кредиторов требований к несостоятельному должнику определяет их правовой статус и правомерный интерес, которым является получение в результате мирового соглашения большего по сравнению с тем, на что можно было бы рассчитывать в результате незамедлительного распределения конкурсной массы. Само по себе заключение мирового соглашения не гарантирует безусловное достижение указанного

результата, поскольку итог будущей хозяйственной деятельности должника зависит от многих, в том числе сложнопрогнозируемых, факторов. Однако процедура утверждения мирового соглашения в любом случае должна обеспечивать защиту меньшинства кредиторов от действий большинства в ситуации, когда уже на стадии его утверждения очевидно, что предполагаемый результат не может быть достигнут.

Также основанием для отказа арбитражным судом в утверждении мирового соглашения является противоречие условий мирового соглашения Закону о банкротстве, другим федеральным законам и иным нормативным правовым актам (пункт 2 статьи 160 Закона о банкротстве) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 19.12.16 № 305-ЭС15-18052(2)).

В тех случаях, когда мировое соглашение не состоялось, возможна реализация имущества несостоятельного лица на открытых торгах, которая согласно судебной практике направлена на создание условий для заключения сделок по наиболее высокой цене, выявленной в ходе сопоставления свободных конкурирующих заявок. Таким образом, обеспечивается защита интересов кредиторов, рассчитывающих на максимальное удовлетворение своих требований за счет выручки от реализации, а также защита прав должника, его участников (акционеров, собственников имущества унитарных предприятий), претендующих на активы должника, оставшиеся после расчетов с кредиторами.

Судом отмечено, что законодательство о банкротстве направлено на установление баланса между разнонаправленными интересами гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов, с одной стороны, должника и лиц, участвующих в его капитале, с другой стороны. Это значит, что кредиторы не могут принимать произвольные решения о судьбе имущества должника, игнорируя предписанные законом процедуры, направленные на выявление его рыночной стоимости.

Прямая передача данного имущества в качестве отступного одному из кредиторов на предложенных этим кредитором условиях без выявления подлинной стоимости такого имущества в предписанном Законом о банкротстве порядке нарушает права должника и, как следствие, права его участника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21.01.19 № 302-ЭС18-528).

Отдельным видом споров о несостоятельности (банкротстве) являются дела о банкротстве граждан.

Согласно судебной практике право гражданина на использование установленного государством механизма банкротства не может быть ограничено только на том основании, что у него отсутствует имущество, составляющее конкурсную массу. Один лишь факт подачи гражданином заявления о собственном банкротстве нельзя признать безусловным свидетельством его недобросовестности.

Кроме того, действующее законодательство исключает возможность банкротства испытывающего временные трудности гражданина, который в течение непродолжительного времени может исполнить в полном объеме свои обязательства исходя из размера его планируемых доходов (абзац седьмой пункта 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве).

Закрепленные в законодательстве о несостоятельности граждан положения о том, что недобросовестные должники не освобождаются от обязательств, а также о том, что банкротство лиц, испытывающих временные затруднения, недопустимо, направлены на исключение возможности получения должником несправедливых преимуществ, обеспечивая тем самым защиту интересов кредиторов.

Таким образом, устанавливается баланс между социально-­реабилитационной целью потребительского банкротства, достигаемой путем списания непосильных долговых обязательств гражданина с одновременным введением в отношении него ограничений, установленных статьей 213.30 Закона о банкротстве, и необходимостью защиты прав кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.01.17 № 304-ЭС16-14541).

Также отмечается, что коль скоро право на потребительское банкротство закреплено в законе и оно не может быть осуществлено гражданином без участия финансового управляющего, суд обязан обеспечить условия для реализации названного права. Если гражданин неоднократно предлагает саморегулируемые организации безрезультатно, суд должен занять активную позицию в решении вопроса об утверждении арбитражного управляющего, в частности с согласия гражданина, при сохранении у него интереса к дальнейшему ведению дела о банкротстве, одновременно направить запросы во все оставшиеся саморегулируемые организации.

Общие положения пункта 9 статьи 45 Закона о банкротстве о таком основании прекращения производства по делу о несостоятельности, как непредставление суду кандидатуры арбитражного управляющего в течение трех месяцев, не подлежат применению к отношениям, вытекающим из потребительского банкротства, поскольку они противоречат смыслу и целям законодательного регулирования в этой специальной сфере. Трехмесячный срок, отведенный суду на разрешение вопроса о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом, установленный пунктом 5 статьи 213.6 Закона о банкротстве, носит организационный характер, и его истечение не является основанием для прекращения производства по делу (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.01.19 № 301-ЭС18-13818).

Сам по себе институт потребительского банкротства интересен для юридической науки, и в отношении него уже нарабатывается судебная практика. На наш взгляд, следует рассмотреть данный институт в его соотношении с законодательством о защите прав потребителей.

Процессуальные вопросы

Перед принятием к производству конкретного дела судья должен выяснить, применяется ли к данной категории дел досудебный порядок урегулирования спора.

В судебной практике отмечается, что досудебный порядок урегулирования экономических споров представляет собой взаимные действия сторон материального правоотношения, направленные на самостоятельное разрешение возникших разногласий. Лицо, считающее, что его права нарушены действиями другой стороны, обращается к нарушителю с требованием об устранении нарушения. Если получатель претензии находит ее доводы обоснованными, то он предпринимает необходимые меры к устранению допущенных нарушений, исключив тем самым необходимость судебного вмешательства. Такой порядок ведет к более быстрому и взаимовыгодному разрешению возникших разногласий и споров.

В то же время согласно конкретному примеру обязанность по принятию мер к досудебному урегулированию спора отсутствует при обращении прокурора в арбитражный суд в защиту чужих интересов с требованиями, предусмотренными частью 1 статьи 52 АПК РФ, либо при вступлении в дело в целях обеспечения законности на основании части 5 статьи 52 АПК РФ. Наделение прокурора процессуальными правами и возложение на него процессуальных обязанностей истца (часть 3 статьи 52 АПК РФ) не делает прокура­туру стороной материально ­правового правоотношения и не налагает на прокурора ограничения, связанные с необходимостью принятия мер по досудебному урегулированию спора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 20.02.17 № 306-ЭС16-16518).

В пункте 9 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.15 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, если при принятии искового заявления суд придет к выводу о том, что избранный истцом способ защиты права не может обеспечить его восстановление, данное обстоятельство не является основанием для отказа в принятии искового заявления, его возвращения либо оставления без движения. В соответствии со статьей 133 АПК РФ на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора.

По смыслу части 1 статьи 168 АПК РФ суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Арбитражный суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Согласно позиции ВС РФ отказ в иске в связи с ошибочной квалификацией недопустим, поскольку не обеспечивает разрешение спора, определенность в отношениях сторон, соблюдение баланса их интересов, не способствует максимально эффективной защите прав и интересов лиц, участвующих в деле (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 05.03.19 № 305-ЭС18-15540).

Также следует рассмотреть вопрос о совершении сторонами судебного процесса отдельных процессуальных действий, а также последствия их несовершения.

Как разъяснено в пункте 71 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ).

Заявление ответчика о применении положений статьи 333 ГК РФ может быть сделано исключительно при рассмотрении дела судом первой инстанции или судом апелляционной инстанции в случае, если он перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции (абзац первый пункта 72 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.16 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Невыполнение ответчиком на соответствующей стадии процесса процессуальных действий, направленных на опровержение исковых требований, является исключительно его риском и не может свидетельствовать о незаконности или необоснованности обжалуемого им судебного акта (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.05.18 № 301-ЭС17-21397).

Каждый участник судебного процесса, в пользу которого состоялось судебное решение, вправе требовать возмещения судебных расходов с проигравшей по делу стороны независимо от того, является ли он профессиональным участником правоотношений.

Согласно части 1 статьи 59 АПК РФ граждане вправе вести свои дела в арбитражном суде лично или через представителей. Наличие у арбитражного управляющего особого правового статуса не лишает его права на привлечение за свой счет представителей при рассмотрении в рамках обособленных споров жалоб на действия управляющего, а также права на возмещение понесенных в связи с этим разумных судебных расходов по правилам главы 9 АПК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 10.11.17 № 305-ЭС16-10826(3)).

Также представляется важным соблюдение участниками судебного процесса процессуальных сроков для совершения тех или иных действий.

Как отмечается судебной коллегией, при оценке уважительности причин пропуска срока необходимо учитывать все конкретные обстоятельства, в том числе добросовестность заинтересованного лица, реальность сроков совершения им процессуальных действий, характер причин, не позволивших лицу, участвующему в деле, обратиться в суд в пределах установленного законом срока, наличие иных причин, повлиявших на пропуск срока (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.12.16 № 302-ЭС16-14326).

К процессуальным относится вопрос о принудительном исполнении на территории Российской Федерации решений иностранных арбитражных и третейских судов. При этом данный вопрос является сложным, поскольку предполагает анализ как внутреннего, так и международного права.

В силу подпункта b пункта 2 статьи V Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года, пункта 7 части 1 статьи 244 АПК РФ компетентный суд вправе отказать в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, если такое признание и приведение в исполнение противоречит публичному порядку страны суда.

Элементом публичного порядка является в том числе право каждого на суд и возможность ограничить это право по собственной воле путем обращения к альтернативным способам разрешения споров, в том числе в международный коммерческий арбитраж.

В связи с этим при признании и принудительном исполнении иностранных арбитражных решений, выдаче исполнительных листов на решения внутренних третейских судов государственный суд проверяет среди прочего, не нарушит ли исполнение решения арбитража (третейского суда) публичный порядок в части одного из фундаментальных прав участников спора — права на суд. С этой целью государственный суд оценивает, имело ли место волеизъявление сторон на отказ от реализации права на суд в государственном суде и было ли такое волеизъявление свободным (отсутствие пороков воли). В целях проверки указанного основания в государственный суд представляется подлинное соглашение о третейском разбирательстве (арбитражное соглашение) или его надлежащим образом заверенная копия (пункт 2 части 4 статьи 242 АПК РФ) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.09.17 № 305-ЭС17-993, пункт 46 Обзора судебной практики ВС РФ № 5 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Соотношение публичного и частного порядка, необходимость соблюдения баланса между ними можно проследить и в сфере административных правоотношений. По общему правилу, в отличие от гражданского права с его принципами диспозитивности и равноправия, административные правоотношения основаны на власти и подчинении и преследуют соблюдение публичных интересов.

Согласно позиции ВС РФ, учитывая административный характер правоотношений, в которых находятся государственный орган и лицо, привлекаемое к административной ответственности, расширительное толкование норм об административной ответственности не допускается (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26.12.17 № 304-АД17-12725).

Также необходимо принимать во внимание, что любые сомнения в виновности лица толкуются в его пользу (статья 1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях). Бремя доказывания по делам об административных правонарушениях всегда лежит на государственном органе.