Процедура установления требований кредиторов в банкротстве: актуальные проблемы

Обособленные споры об установлении требований кредиторов в реестре являются наиболее массовыми в рамках дел о несостоятельности, рассматриваемых арбитражными судами.

Как следует из Обзора судебной статистики о деятельности федеральных арбитражных судов в 2020 году, опубликованного Судебным департаментом при Верховном Суде Российской Федерации (далее — ВС РФ), за 2020 год арбитражными судами было рассмотрено 427 050 заявлений об установлении содержания и размера требований кредиторов, об исключении требований из реестра, иных, связанных с формированием реестра требований, что составило 44,86% от общего количества рассмотренных заявлений, жалоб, ходатайств и разногласий в делах о несостоятельности (951 927).

Большинство требований, как правило, основаны на обычной торговой, кредитной или налоговой задолженности, в связи с чем носят для участников дела субъективно бесспорный характер. Массовостью данной категории требований объясняется высокий процент удовлетворения заявлений, связанных с установлением требований в реестре требований кредиторов, — более 90%.

Так, по данным Отчета Судебного департамента при ВС РФ о работе арбитражных судов субъектов Российской Федерации по рассмотрению дел о банкротстве, за 2020 год удовлетворено 365 941 из 403 161 рассмотренных по существу заявлений.

Несмотря на это, почти в каждом деле о банкротстве коммерческой организации имеются одно или несколько требований, обоснованность которых вызывает сомнения. Нередко именно эти требования носят ключевой характер как с точки зрения расстановки сил на собраниях кредиторов, так и с точки зрения распределения доходов от реализации имущества должника.

Наибольшую угрозу в этом отношении представляют требования, основанные не на реальных хозяйственных отношениях, а на документах, специально созданных в целях установления фиктивной задолженности в реестре требований кредиторов должника. Зачастую указанные требования контролируются аффилированными с должником лицами и признаются самим должником, что осложняет их опровержение независимыми кредиторами. Для краткости будем называть такие требования подозрительными.

В условиях банкротства субъективные интересы контролирующих должника лиц и конкурсных кредиторов нередко расходятся, что порождает множество подозрительных требований, основанных на внешне безупречных документах о предоставлении займа, поставке товаров, оказании услуг и т. д. Такие требования могут заявляться как явно аффилированными с должником лицами, так и внешне не связанными с ним кредиторами.

В пункте 20 Обзора судебной практики ВС РФ № 5 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года, указано: «Как правило, для установления обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и аффилированного с ним кредитора (далее также — «дружественный» кредитор) в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора».

Указанное вызывает необходимость более пристальной проверки заявляемых требований, чем было бы необходимо в обычном исковом процессе.

Именно проблемам рассмотрения подозрительных требований посвящена большая часть разъяснений высших судов и публикаций в юридической литературе, касающихся института установления требований кредиторов.

Значительную сложность представляет и рассмотрение в рамках дела о банкротстве субъективно спорных требований, к которым авторы относят требования, основанные на реальных хозяйственных отношениях, но относительно обоснованности или размера которых имеет место спор о праве.

Для таких дел обычно не характерно наличие аффилированности или сговора должника с заявителем.

Однако в условиях банкротства должник зачастую утрачивает ресурсы, необходимые для защиты своих прав в гражданско-правовом споре. В частности, увольнение ключевых сотрудников может воспрепятствовать сбору доказательств, а нехватка денежных средств — получению квалифицированной юридической помощи и проведению дорогостоящей экспертизы.

Конкурирующие кредиторы и арбитражный управляющий также, как правило, ограничены в возможности эффективно отстаивать права должника в его судебном споре.

Сказанное усугубляется более сжатыми сроками рассмотрения требования кредитора в банкротстве по сравнению с исковым производством: один месяц по истечении срока на предъявление возражений (пункт 8 статьи 71 Федерального закона от 26.10.02 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее — Закон о банкротстве) против шести месяцев (часть 1 статьи 152 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее — АПК РФ).

Важность правильного формирования реестра требований кредиторов и его влияние на дальнейшее течение процедуры банкротства определяют особое место споров об установлении требований кредиторов в рамках дел о несостоятельности.

Неудивительно, что данная категория споров в течение долгого времени находится в центре внимания высших судов: так, в практике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее — ВАС РФ) и ВС РФ было сформулировано множество правовых позиций, направленных на недопущение включения в реестр требований кредиторов необоснованных требований, а также обеспечение процессуальных прав конкурирующих кредиторов несостоятельного должника.

Кроме того, с развитием практики субординации требований аффилированных кредиторов постоянным предметом судебных споров стала не только материальная обоснованность требований кредиторов, но и правомерность их отнесения к третьей очереди. Новые разъяснения о субординации привнесли в предмет доказывания по требованиям контролирующих кредиторов вопросы установления кризисного характера финансирования и изначальной не до капитализации.

В настоящей статье авторами проведен анализ наиболее актуальных проблем, связанных с процессуальными особенностями установления требований кредиторов в делах о несостоятельности, в том числе:

— предмета и стандартов доказывания;

— процессуальной роли суда и участников дел о несостоятельности;

— противопоставимости судебных актов, вынесенных в порядке искового производства.

Проблемы доказывания при рассмотрении требований кредиторов

Распространенной причиной отмены вышестоящим судом определений по спорам об установлении требований кредиторов является неправильное применение норм процессуального права о доказывании (в первую очередь статей 65 и 71 АПК РФ).

Среди наиболее распространенных нарушений — неверное определение предмета доказывания, а также применение неправильного стандарта доказывания. Рассмотрим указанные проблемы подробнее.

1. Предмет доказывания

В силу части 2 статьи 65 АПК РФ арбитражный суд определяет обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, то есть предмет доказывания, на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Многообразие разрешаемых арбитражным судом споров не позволяет определить универсальный перечень обстоятельств, входящих в предмет доказывания, как это сделано, например, в статье 73 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации¹. ¹Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс. Административное судопроизводство / С. Ф. Афанасьев, О. В. Баулин, И. Н. Лукьянова и др.; под ред. М. А. Фокиной. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2019. 656 с.

Тем не менее на уровне судебной практики успешно формулируются правовые позиции о необходимости установления того или иного обстоятельства при рассмотрении определенной категории споров. Применение таких правовых позиций пусть и не исключает необходимости определения специфического для каждого дела предмета доказывания, однако позволяет избежать ошибок в типовых ситуациях.

1.1. Предмет доказывания при проверке обоснованности и размера требований кредиторов

Применительно к делам о банкротстве в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.07.18 № 305-ЭС18-3009 отмечено, что во избежание нарушений прав всех кредиторов «к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором».

Учитывая высокую вероятность заявления в деле о банкротстве подозрительных требований, подтвержденных документами за подписью должника, суды выработали обширную практику по установлению реальности хозяйственных отношений, на которых основаны требования заявителя. Проверка реальности хозяйственных отношений, подтвержденных внешне безупречными документами, требует включения в предмет доказывания таких обстоятельств, доказать которые, с одной стороны, под силу разумному участнику оборота, с другой — невозможно при отсутствии реальной экономической основы спорных отношений.

Так, если передача наличных денежных средств, приемка товаров, работ, услуг осуществляются без участия иных лиц, кроме самих сторон сделки, проверить реальность исполнения сделки можно при помощи косвенных доказательств.

Например, в абзаце третьем пункта 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.12 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (в редакции от 21.12.17) (далее — постановление Пленума ВАС РФ № 35) применительно к оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, разъяснено: «…суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т. д.».

Как видно из указанного фрагмента, проверка реальности хозяйственной операции включает оценку двух основных составляющих²: ² См. также: Сердитова Е. Н. Некоторые аспекты применения норм о доказывании при рассмотрении в деле о банкротстве обособленных споров о включении требования в реестр требований кредиторов должника // Вестник гражданского процесса. 2019. № 1. С. 394—410.

— наличие реальной возможности исполнения сделки, на которой основано требование заявителя;

— наличие разумной экономической цели заключения данной сделки и поведение сторон при ее исполнении.

— рассматривая подобное требование, суд может возложить на заявителя бремя доказывания наличия у него возможности предоставить должнику спорную сумму денег в указанный момент времени, а также истребовать у должника соответствующие документы и сведения о дальнейшем учете и движении денежных средств.

Аналогичные подходы применяются судами и в отношении иных договорных конструкций: поставки, подряда, возмездного оказания услуг и т. д.

В частности, предметом проверки со стороны суда может быть:

— факт производства заявителем или приобретения им у иного лица товара, в дальнейшем поставленного должнику (постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.09.20 по делу № А56-45711/2017 и от 06.05.19 по делу № А56-89542/2019);

— наличие у должника возможности по покупке, размещению и дальнейшему распоряжению товарами, указанными в накладных (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.07.16 № 305-ЭС16-2411);

— наличие документов, подтверждающих транспортировку товара в заявленном объеме сторонними организациями / наличие у сторон собственного транспорта в необходимом количестве (постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.10.19 по делу № А56-70080/2017, Арбитражного суда Дальневосточного округа от 02.03.17 по делу № А73-10671/2014);

— наличие исполнительной документации, подтверждающей выполнение строительно-монтажных работ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 05.02.17 № 305-ЭС17-14948);

— последующая судьба поставленных товаров (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.08.18 № 305-ЭС18-3533, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.12.19 по делу № А44-6743/2018);

— наличие обоснования избранного сторонами способа расчетов (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.06.20 по делу № А13-11733/2018: «…суды приняли во внимание то, что К. не раскрыл причины выдачи займа наличными денежными средствами, а не с использованием услуг кредитной организации для осуществления безналичных операций, которые позволяют достоверно подтвердить факт передачи денежных средств»);

— соответствие сделки характеру деятельности должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.07.16 № 305-ЭС16-2411);

— разумные экономические мотивы совершения должником обеспечительной сделки в пользу заявителя, например выдачи поручительства (пункт 22 Обзора судебной практики ВС РФ № 3 (2018), утвержденного Президиумом ВС РФ 14 ноября 2018 года: «…в условиях аффилированности заимодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц»).

Необходимо отметить, что с развитием практики проверки реальности хозяйственных отношений недобросовестные заявители все чаще применяют приемы, направленные на придание своим требованиям вида обычной хозяйственной задолженности.

Наибольшие сложности вызывают случаи, когда фиктивные требования появляются в деле в качестве «надстройки» над реальными хозяйственными отношениями: например, в виде недостоверных товарных накладных в рамках договора поставки, по которому ранее действительно осуществлялись отгрузки.

При проверке таких требований судам необходимо обращать внимание на различные нестыковки, свидетельствующие о недостоверности представленных документов.

В частности, на мнимость сделки могут указывать несоответствие между договорными условиями купли-продажи и документацией о фактическом исполнении договора, а также массовые ошибки в расчетах (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.10.18 № 308-ЭС18-9470).

Аналогичным образом об отсутствии факта поставки может свидетельствовать указание в качестве адреса отгрузки в товарных накладных населенного пункта, на территории которого у должника отсутствовали складские помещения, необходимые для приемки товара.

В другом деле суд рассчитал виды и количество единиц спецтехники, необходимой для перевозки заявленного количества строительных материалов, на основании чего пришел к выводу об отсутствии у заявителя реальной возможности поставить указанный товар должнику (постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 02.03.17 по делу № А73-10671/2014).

При установлении требований кредиторов часто важное значение имеет факт аффилированности заявителя с должником. Такая связь обусловливает необходимость применения особых разъяснений, обобщенных в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом ВС РФ 29 января 2020 года (далее — Обзор ВС РФ от 29.01.20), а также более высокого стандарта доказывания (подробнее см. ниже в пункте 3 настоящего раздела).

2. Стандарт доказывания

Как известно, далеко не всегда материалы дела и объяснения сторон позволяют судье быть абсолютно уверенным относительно фактов, которые будут положены в основание решения. Отдельные сомнения по поводу обстоятельств дела могут быть неустранимы, либо их устранение потребовало бы непропорционального количества времени и усилий, ввиду чего для признания факта доказанным достаточно определенной степени уверенности судьи в юридически значимых фактах. Данная степень уверенности обычно называется стандартом доказывания.

Приведенное определение стандарта доказывания наиболее близко к определению, сформулированному А. Г. Карапетовым: «требуемая степень достоверности доказательств, при которой суду следует признавать факт доказанным». Иные определения стандарта доказывания: «критерий для установления фактов на основе оценки представленных доказательств (С. Л. Будылин); критерий достаточности доказательств в странах общего права (Д. И. Смольников); <…> вероятность события… необходимая для того, чтобы суд посчитал обстоятельство установленным (П. С. Барышников); правила, устанавливающие, какая степень убеждения суда в наличии утверждаемого стороной обстоятельства требуется, чтобы считать его доказанным (П. Н. Макаров); степень достоверности и уровень доказанности, необходимый для того, чтобы считать факт установленным, в уголовном или гражданском процессе»³. ³ Цит. по: Смола А. А. Стандарты, доказывание и Верховный Суд // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2018. № 8. С. 129—165

В законодательстве и судебной практике применяются различные стандарты доказывания; далее они приведены в порядке повышения степени уверенности, при которой судья вправе считать факт доказанным:

— пониженный стандарт доказывания, часто обозначаемый выражением prima facie⁴ (используется, например, при принятии обеспечительных мер в гражданском и арбитражном процессе (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.12.18 № 305-ЭС17-4004(2), постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.03.21 по делу № А56-155946/2018 и от 19.10.20 по делу № А42-6898/2016); ⁴ На первый взгляд (лат.).

— обычный стандарт доказывания, также называемый «баланс вероятностей», или «разумная степень достоверности» (применяется в большинстве гражданско-правовых споров);

— «ясные и убедительные доказательства», или «достаточные доказательства» — стандарт доказывания, повышенный относительно обычного (применяется в спорах об установлении требований кредиторов в банкротстве и некоторых иных спорах);

— «вне разумных сомнений» (стандарт, применяемый при доказывании вины и события преступления в уголовном процессе, отсюда другое название — «уголовный стандарт доказывания»)⁵. ⁵ Подробнее о стандартах доказывания см.: Карапетов А. Г., Косарев А. С. Стандарты доказывания: аналитическое и эмпирическое исследование // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. Приложение к ежемесячному журналу. 2019. № 5. Специальный выпуск. С. 3—96.

Рассмотрим перечисленные стандарты доказывания с точки зрения их применения в обособленных спорах об установлении требований кредиторов в делах о банкротстве.

2.1. Повышенный относительно обычного стандарт доказывания для всех кредиторов

Обычный стандарт доказывания, часто выражаемый формулой «более 50%»⁶, позволяет считать факт доказанным, а бремя его доказывания выполненным, если собранные доказательства свидетельствуют о том, что спорный факт скорее был, чем не был. Указанное отражает принцип равенства сторон в процессе (статья 9 АПК РФ), поскольку обеспечивает симметричное распределение бремени доказывания между сторонами. ⁶ Как показало эмпирическое исследование среди профессиональных юристов, процентное выражение обычного стандарта доказывания ближе к «более 60%» (Карапетов А. Г., Косарев А. С. Указ. соч.)

Однако в ряде случаев высокая цена ошибочного признания факта доказанным или неравенство доказательственных возможностей сторон требует отхода от симметричного стандарта доказывания.

При рассмотрении заявлений кредиторов последствия неправомерного включения требований в реестр затрагивают интересы не только самого должника, но и иных его кредиторов. Последние в случае ошибочного признания долга существующим могут потерять не только пропорциональную часть в доходах от реализации имущества должника, но и контроль над процедурой банкротства, что уменьшает их шансы на участие в справедливой ликвидации активов должника.

Таким образом, социальные издержки ошибочного удовлетворения заявления кредитора в банкротстве объективно выше, чем издержки ошибочного удовлетворения иска в отношении состоятельного ответчика⁷. ⁷ Карапетов А. Г., Косарев А. С. Указ. соч.

В связи с этим к требованиям кредиторов в банкротстве применяется повышенный стандарт доказывания: «ясные и убедительные доказательства» (определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.18 № 305-ЭС18-413, от 07.06.18 № 305-ЭС16-20992(3)).

Например, в одном из дел суды, сославшись на стандарт «ясные и убедительные доказательства», сочли недоказанным наличие у заявителей финансовой возможности выдать заем должнику при представлении в дело только документов, подписанных самим заявителем, и данных об иных расходах по счету заявителя (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29.09.20 по делу № А05-12499/2019).

2.2. Стандарт доказывания «вне разумных сомнений» для требований аффилированных лиц

Высшей судебной инстанцией проводится четкое различие между стандартом доказывания, применяемым к обычному независимому кредитору («ясные и убедительные доказательства»), и более высоким стандартом, применяемым к аффилированным кредиторам (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 07.06.18 по делу № 305-ЭС16-20992(3)).

Как отметил ВС РФ в определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 21.02.19 № 308-ЭС18-16740, аффилированный с должником заявитель должен исключить разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых.

Окончательно указанный подход был закреплен в пункте 1 Обзора ВС РФ от 29.01.20, о чем подробнее см. ниже в пункте 3 настоящего раздела.

В упомянутом выше исследовании А. Г. Карапетов и А. С. Косарев ставят под сомнение целесообразность применения к аффилированным лицам не просто повышенного, а наиболее высокого стандарта доказывания, применяемого обычно лишь по уголовным делам. По мнению исследователей, более подходящей мерой является субординация требований аффилированных лиц при сохранении такого же стандарта доказывания, как и для иных кредиторов.

С приведенным мнением авторы настоящей статьи отчасти согласны, поскольку последовательное применение разъяснений, обобщенных в Обзоре ВС РФ от 29.01.20, практически полностью исключает возможность аффилированных с должником лиц влиять на процедуру банкротства. Следовательно, социальные издержки от ошибочного установления требования аффилированного кредитора не превышают, а, возможно, и ниже (из-за потенциальной субординации) аналогичных издержек от ошибочного установления требования не связанного с должником кредитора.

Вместе с тем применение стандарта «вне разумных сомнений» может быть оправдано тем, что, в отличие от всех иных кредиторов, аффилированный заявитель обычно хорошо осведомлен о деятельности должника и может не только подтвердить выполнение своей части договорных обязательств, но и объяснить мотивы и экономический смысл действий должника по принятию на себя обязательств.

2.3. Пониженный стандарт доказывания для оппонентов заявителя

При рассмотрении спора об установлении требований кредитора часто имеет место явное неравенство доказательственных возможностей. Заявитель, являясь стороной соответствующего договора с должником, как правило, располагает детальными сведениями о связанных с данным договором хозяйственных операциях и может при помощи этих сведений устранить сомнения в реальности произведенного им исполнения. Напротив, оппоненты заявителя редко располагают детальной информацией о хозяйственной деятельности должника, в связи с чем могут представить доказательства, лишь ставящие реальность требования под сомнение. Упомянутая информационная асимметрия особенно ярко проявляется в спорах об установлении требований аффилированных лиц.

Данная проблема была отмечена еще в постановлении Президиума ВАС РФ от 13.05.14 № 1446/14 применительно к возражениям кредиторов против устранения требований, подтвержденных решением третейского суда:

«Возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником».

В дальнейшем эта практика получила развитие применительно к иным ситуациям, в частности:

— доказывание аффилированности заявителя с должником (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 14.02.19 № 305-ЭС18-17629: «Учитывая объективную сложность получения кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на предъявившего требование кредитора, ссылающегося на независимый характер его отношений с должником»);

— доказывание мнимости сделки, на которой основано требование заявителя (пункт 1 Обзора ВС РФ от 29.01.20, определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.18 № 305-ЭС18-413: согласно сформулированной в данном определении правовой позиции, в случае подтверждения довода о фактическом вхождении заимодавца и заемщиков в одну группу компаний, следует исходить из того, что должнику не составит труда представить доказательства, раскрывающие информацию об основаниях осуществления займа и дальнейшей судьбе денежных средств);

— доказывание свободного движения денежных средств внутри группы взаимозависимых лиц (пункт 5 Обзора ВС РФ от 29.01.20).

Таким образом, в целях уравнивания процессуальных возможностей сторон (статья 9 АПК РФ) суды считают обязанность конкурирующего кредитора по доказыванию выполненной при предоставлении им минимальных (часто косвенных) доказательств, ставящих под сомнение обоснованность заявленных требований. После этого на заявителя переходит бремя опровержения указанных сомнений; если заявителем не опровергнуты сомнения, его требование признается необоснованным.

2.4. Стандарт доказывания: общие выводы

В российской юридической литературе вопрос о целесообразности применения в делах о банкротстве нескольких стандартов доказывания, отличных от обычного, остается дискуссионным.

В частности, С. Л. Будылин⁸ считает возможным применение в таких делах единого для всех гражданско-правовых споров стандарта «баланс вероятностей». При этом, по мнению исследователя, для предотвращения рисков злоупотреблений со стороны заявителей судам следует учитывать более высокую априорную вероятность того, что подписанные несостоятельным должником документы могут быть недостоверны, требования аффилированных лиц — не основаны на реальных хозяйственных отношениях, а зарегистрированный в офшорной юрисдикции кредитор — подконтрольное бенефициарам должника лицо и т. д. Исходя из указанной вероятности заявителю необходимо предпринять большие усилия, чем если бы вероятность достоверности его требований являлась априорно более высокой. ⁸ Будылин С. Л. Стандарты доказывания в банкротстве. По мотивам определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.18 № 305-ЭС18-413 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2018. № 11. С. 130—157.

Подобные рассуждения нашли отражение в «отказном» определении ВС РФ от 28.08.19 № 305-ЭС18-11724(6): «…в материалах дела имеется информация об аффилированности кредитора с должником, что повышает априорную вероятность совершения мнимой сделки посредством формального изготовления необходимых документов лишь для вида для получения необоснованного требования в рамках дела о банкротстве». Аналогичная мотивировка приведена в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.02.21 по делу № А40-101087/2019.

Правильное понимание априорной вероятности, безусловно, имеет важное значение при оценке субъективной вероятности того, имел место устанавливаемый факт или нет.

На практике оценка априорной вероятности достаточно редко встречается в судебных актах.

Большое распространение в практике получила лишь следующая правовая позиция: «…чем ближе дата смены регистрационного учета к дате возбуждения дела о банкротстве (и, соответственно, к моменту решения судом вопроса о подсудности дела), тем более высокой является априорная вероятность наличия в действиях должника по смене такого учета признаков недобросовестности, следовательно, тем в более упрощенном порядке на него должно перекладываться бремя процессуальной активности по обоснованию подсудности» (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21.03.19 № 308-ЭС18-25635).

Однако без такой оценки установление фактов в процессе едва ли возможно. Даже если конкретный судья не использует это понятие осознано, он тем не менее понимает, что налоговая задолженность, подтвержденная налоговой декларацией, скорее всего, фиктивной не является, тогда как векселя, выданные должником фирме-однодневке, вызывают заведомо больше подозрений.

По мнению авторов, явно выраженная в тексте судебного акта оценка априорной вероятности ключевых фактов спора действительно делает мотивы вынесенного решения более понятными, прозрачными и доступными для проверки в вышестоящей инстанции. Более широкое и осознанное использование данного подхода при мотивировке судебных актов положительно скажется на их качестве.

Вместе с тем даже идеальное определение априорной вероятности и правильное установление апостериорной вероятности⁹ не исключают ошибочного вывода относительно устанавливаемого факта. Как упоминалось выше, ошибочное установление требования кредитора, как правило, имеет бóльшие социальные издержки, чем ошибочный отказ в установлении данных требований. В связи с этим авторы считают обоснованной практику применения повышенных стандартов доказывания в отношении заявителей по названной категории дел. ⁹ То есть вероятности, определенной по итогам исследования и оценки доказательств.

В свою очередь, активное применение судами пониженного стандарта доказывания применительно к возражениям независимых кредиторов делает возможным функционирование механизма «доказательственного пинг-понга»¹⁰, который обеспечивает сторонам лучшую предсказуемость и понимание возложенного на них бремени доказывания. ¹⁰ Мифтахутдинов Р. Т. Высшая судебная инстанция продолжает объяснять правила «доказательственного пинг-понга». Комментарий к определению Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 17.05.17 № 306-ЭС15-8369 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2017. № 7. С. 24—26.

3. Особенности доказывания при рассмотрении требований аффилированного с должником кредитора

При наличии оснований полагать, что имеют место внутригрупповые или иные связи заявителя с должником, суд обязан включить данное обстоятельство в предмет доказывания (определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.03.19 № 305-ЭС18-17629(2), от 14.02.19 № 305-ЭС18-17629, от 11.02.19 № 305-ЭС18-17063(2)).

С учетом разъяснений Обзора ВС РФ от 29.01.20¹¹ суду также необходимо определить, какого рода связь заявителя с должником имеет место: ¹¹ Подробный комментарий Обзора см.: Мифтахутдинов Р. Т., Шайдуллин А. И. Понижение в очередности (субординация) требований контролирующих должника или аффилированных с ним лиц в российском банкротном праве. Научно-практический комментарий к Обзору судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиумом ВС РФ 29.01.20 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. Приложение к ежемесячному журналу. 2020. № 9. Специальный выпуск. С. 3—136.

Установив наличие и характер связи заявителя с должником, суд применяет соответствующие правовые последствия, в том числе особый подход к определению предмета и стандарта доказывания.

Так, в пункте 1 Обзора ВС РФ от 29.01.20 разъяснено, что, совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов, представленных кредитором, на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Если требование аффилированного кредитора основано на исполнении им обязательства должника перед третьим лицом (в рамках договоров поручительства, цессии, перевода долга и т. д.), суд также проверяет, не было ли такое исполнение обязательства совершено в рамках договора о покрытии, то есть за счет средств самого должника, изъятых у него в пользу аффилированных лиц (пункт 5 Обзора ВС РФ от 29.01.20: «…погашение компанией обязательства должника перед внешним кредитором скорее могло быть обусловлено наличием скрытого от суда договора о покрытии, являющегося соглашением о предоставлении должнику компенсации за изъятые из его оборота активы посредством осуществления компанией платежа в пользу внешнего кредитора должника (абзац первый пункта 21 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.16 № 54 „О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении“, пункт 1 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации), нежели чем являться исполнением компанией чужого обязательства без возложения со стороны должника (пункты 2, 5 статьи 313 Гражданского кодекса Российской Федерации)»).

Если же по итогам указанной проверки обоснованность требований аффилированного лица нашла подтверждение, то суд обязан выяснить, не предоставлено ли финансирование в условиях финансового кризиса должника или при изначальной недостаточности уставного капитала должника, вследствие чего должна быть понижена очередность удовлетворения такого требования (пункты 3, 9 Обзора ВС РФ от 29.01.20).

Отдельного внимания заслуживает вопрос распределения бремени доказывания по требованиям аффилированных с должником кредиторов.

Исходя из этой же логики и руководствуясь тем, что контролирующее должника лицо обладает по сравнению с независимым кредитором значительно бóльшим объемом информации о деятельности должника, структуре его активов и пассивов, состоянии расчетов с дебиторами и кредиторами, Президиум ВС РФ в Обзоре от 29.01.20 разъяснил, что бремя доказывания обстоятельств, связанных с обоснованностью требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, возлагается на таких лиц. Так, на контролирующее должника лицо возлагается бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано требование, доводов о компенсационной природе финансирования, существования отношений покрытия (пункты 1, 3.4, 5 Обзора).

Признавая положительное влияние рассмотренных выше правовых позиций об особенностях предмета и стандартов доказывания в спорах об установлении требований кредиторов, следует отметить их разрозненность и некоторые противоречия, неизбежные для эволюционного процесса развития судебной доктрины.

Например, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.06.18 № 305-ЭС18-413 применение стандарта «вне разумных сомнений» объяснялось следующим образом: «…такие акционеры должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть наличие у такой задолженности корпоративной природы, в частности подтвердить, что при возникновении долга они не пользовались преимуществами своего корпоративного положения (например, в виде наличия недоступной иным лицам информации о финансовом состоянии должника, возможности осуществлять финансирование в условиях кризиса в обход корпоративных процедур по увеличению уставного капитала и т. д.)».

Указанная мотивировка отчасти утратила свою актуальность в связи с развитием практики субординации требований аффилированных лиц, окончательно оформленной Обзором ВС РФ от 29.01.20.

Кроме того, в упомянутом определении речь шла о применении стандарта «вне разумных сомнений» к кредитору, обладающему прямым контролем или по крайней мере «неминоритарной» долей в уставном капитале должника, при этом распространение данной позиции на иных аффилированных лиц не предполагалось.

Однако в дальнейшей практике ВС РФ указывал на возможность применения данного стандарта при вхождении должника и заявителя в одну группу лиц, без обязательного наличия контроля над должником (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21.02.19 № 308-ЭС18-16740).

Этот и иные примеры демонстрируют целесообразность обобщения и систематизации разъяснений о доказывании в спорах об установлении требований кредиторов в банкротстве в рамках тематического обзора ВС РФ и аналогичных обзоров нижестоящих судов.

Особенности реализации принципа состязательности при установлении требований кредиторов в банкротстве

В соответствии с пунктом 2 статьи 71, пунктом 3 статьи 100 Закона о банкротстве конкурсные кредиторы, уполномоченный орган и арбитражный управляющий вправе заявлять возражения относительно требований других кредиторов, предъявленных в деле о банкротстве. При наличии таких возражений арбитражный суд проверяет обоснованность требований и наличие оснований для включения указанных требований в реестр требований кредиторов (пункт 3 статьи 71 Закона о банкротстве).

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. В силу закрепленного в статье 9 АПК РФ принципа состязательности задача лиц, участвующих в деле, — собрать и представить в суд доказательства, подтверждающие их правовые позиции.

Как видно из изложенного выше, в обособленных спорах о включении требований кредиторов в реестр подход к состязательности и, соответственно, к оценке опровержений обоснованности требований имеет свои особенности, выражающиеся в расширении предмета и повышении стандарта доказывания для заявителя.

Обусловлено это тем, что кредитор, заявляющий требования, и лица, возражающие против их включения (конкурирующие кредиторы, арбитражный управляющий), не равны в возможностях доказывания ввиду отсутствия у последних доступа к тем документам, которые должны иметься у кредитора, претендующего на включение его требования в реестр.

Кроме того, на практике выработан подход, в соответствии с которым проверка обоснованности требований должна осуществляться независимо от наличия указанных возражений. За судом признается более активная роль, чем при рассмотрении требований в обычном исковом процессе (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.07.18 № 310-ЭС17-20671).

1. В условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота принцип состязательности сторон при осуществлении правосудия (статья 9 АПК РФ) реализуется арбитражным судом путем создания лицам, участвующим в деле, условий для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств, обеспечения права высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, связанным с представлением доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.07.18 № 310-ЭС17-20671).

Рассмотрим указанную проблему на примере доказывания существования у должника обязательства по возврату займа.

В обычном гражданско-правовом споре для установления данного факта истцу, как правило, достаточно предъявить договор займа, а также доказательства фактической передачи денежных средств — например, расписки должника, платежного поручения или выписки по банковскому счету. В отсутствие обоснованных возражений ответчика и встречных доказательств безденежности займа суд удовлетворит исковые требования. Указанное проистекает из состязательной природы искового процесса, отраженной в части 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

Однако в рамках дела о банкротстве должник зачастую не заинтересован в опровержении необоснованных требований, которые, как правило, заявляются «дружественными» ему лицами. Задачей института установления требований кредиторов является формирование достоверного реестра требований кредиторов, ввиду чего на добросовестных кредиторов не может быть возложен риск процессуальной пассивности должника.

При установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, а признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

В связи с этим в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ № 35 разъяснено, что проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором — с другой.

Пленум также разъяснил, что при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Аналогичное разъяснение содержится в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 года, согласно которому при наличии возражений, мотивированных тем, что лежащая в основе этого требования сделка направлена на создание искусственной задолженности, суд в силу положений статей 71, 100 Закона о банкротстве должен осуществить проверку обоснованности такого требования, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

2. В соответствии с позицией, выраженной в пункте 20 Обзора судебной практики ВС РФ № 5 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года, если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки.

Согласно пункту 13 вышеупомянутого Обзора, утвержденного Президиумом ВС РФ 20 декабря 2016 года, при наличии возражений о невозможности исполнения договора и представлении в материалы дела подтверждающих эти возражения косвенных доказательств на заявившее требование лицо, согласно части 1 статьи 65 АПК РФ, возлагается бремя опровержения сомнений в исполнении сделки.

Резонен вопрос, как определить, что сомнения, высказанные конкурирующим кредитором и арбитражным управляющим, являются существенными и обоснованными и бремя доказывания перешло на заявившего требование кредитора, учитывая, что, как правило, до вынесения судебного акта суд не сообщает тяжущимся, как им оцениваются те или иные доказательства.

На наш взгляд, важно, чтобы лица, участвующие в рассмотрении обособленного спора, понимали, каков круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, и на ком лежит бремя их доказывания. Как показано выше, круг таких обстоятельств различается в зависимости от характера хозяйственных отношений, лежащих в основе возникновения требования.

В силу части 1 статьи 133 АПК РФ именно судом определяются обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.

В этой связи Е. Н. Сердитова предлагает дополнить АПК РФ нормой об обязанности суда вынести обстоятельства на обсуждение в том случае, если суд признает их значимыми для разрешения спора, а также нормой о возложении судом бремени доказывания на лицо, участвующее в деле¹². ¹² Сердитова Е. Н. Указ. соч.

По нашему мнению, предложения, направленные на упорядочение процесса, заслуживают поддержки, поскольку, как показывает практика, отсутствие должного информирования судом лиц, участвующих в деле, о ходе процесса может обернуться вынесением неправильного по существу решения исключительно ввиду заблуждения сторон относительно происходящего и непредставления по этой причине имеющихся у них доказательств.

Резюмируя вышеизложенное, можно заключить, что, в отличие от дел, рассматриваемых в порядке обычного искового производства, реализация принципа состязательности в обособленных спорах о включении в реестр требований кредиторов отличается более активной ролью суда, выражающейся в обязанности установить истинное содержание отношений даже в отсутствие соответствующих возражений участников процесса.

Установление требований, подтвержденных судебным актом

Отдельного внимания заслуживает вопрос включения в реестр требований на основании вступивших в силу судебных актов.

В такой ситуации суд с учетом абзаца второго пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве не рассматривает вопрос обоснованности требований в части их состава и размера. Требования включаются в реестр согласно установленной статьей 16 АПК РФ и статьей 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязательности судебных постановлений.

Долгое время суды исходили из непреодолимости обязательности вступившего в силу судебного акта, поскольку конкурсные кредиторы не являются лицами, права которых непосредственно им затронуты.

Однако ввиду того, что зачастую встречаются попытки включения требований в реестр на основании фиктивной задолженности, подтвержденной судебным актом, практикой выработаны подходы, направленные на противодействие такого рода злоупотреблениям.

Признанным способом борьбы в подобной ситуации является обжалование судебного акта, ставшего основанием для включения требования в реестр.

Изменения в подходе наметились с вынесением постановления Президиума ВАС РФ от 08.06.10 № 2751/10, в котором сделан вывод, что решение по делу, на основании которого заявлено требование, затрагивает права и законные интересы конкурсного кредитора, который не может быть лишен своего права на возражения, а право на возражения может быть реализовано только в рамках такого дела путем обжалования принятых судебных актов.

Дальнейшее развитие данный подход получил в пункте 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35, согласно которому если конкурсные кредиторы полагают, что их права и законные интересы нарушены судебным актом, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт, при этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов.

Таким образом, Пленум исходит из относительной силы судебных актов. В постановлении Президиума ВАС РФ от 22.04.14 № 12278/13 закреплена недопустимость противопоставления лицу при разрешении его спора судебного акта по другому разбирательству, в котором такое лицо не участвовало. Согласно правовой позиции Президиума ВАС РФ на лиц, обращающихся с жалобой в соответствии с пунктом 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35, не распространяются положения статьи 42 АПК РФ.

Такое обжалование является экстраординарным и предполагает, что с заявлением обращается лицо (кредитор или арбитражный управляющий в интересах кредиторов), не участвовавшее в деле, которое и не подлежало привлечению к участию в нем, но которому судебный акт о взыскании долга объективно противопоставляется в деле о банкротстве ответчика (должника). В случае признания каждого нового требования к должнику обоснованным доля удовлетворения требований остальных кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 09.12.20 по делу № А05-9773/2017, определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 23.08.18 № 305-ЭС18-3533).

При этом в соответствии с пунктом 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35 все конкурсные кредиторы, требования которых заявлены в деле о банкротстве, а также арбитражный управляющий вправе принять участие в рассмотрении жалобы, в том числе представить новые доказательства и заявить новые доводы.

На практике выработаны следующие подходы к процедуре рассмотрения таких жалоб, в зависимости от того, ссылается ли конкурсный кредитор или арбитражный управляющий на новые доказательства:

1) При обжаловании не представлены новые доказательства.

Исходя из установленного действующим процессуальным законодательством принципа последовательного обжалования судебных актов, если податель жалобы не ссылается на новые доказательства, то жалоба подается последовательно в зависимости от того, был ли судебный акт предметом обжалования (если не обжаловался в апелляционном суде, жалоба подается в суд апелляционной инстанции; если было апелляционное обжалование, но не было обжалования в окружном суде — в суд кассационной инстанции).

Такой подход следует из позиции, выраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 24.12.15 № 304-ЭС15-12643, согласно которой он распространяется как на лиц, участвующих в деле, так и на тех лиц, которые к участию в деле привлечены не были, но считают, что их права нарушены принятым по делу судебным актом даже в том случае, если судами вышестоящих инстанций законность таких актов была проверена.

2) При обжаловании представлены новые доказательства.

Если податель жалобы ссылается на новые доказательства, процедура обжалования определяется тем, был ли судебный акт предметом апелляционного обжалования.

Выработана позиция, согласно которой право на обжалование судебных актов в порядке, установленном пунктом 24 постановления Пленума ВАС РФ № 35, должно осуществляться таким образом, чтобы гарантии, обеспечивающие возможность представления новых доказательств и заявления новых доводов, могли быть осуществимы с учетом соблюдения принципа последовательного обжалования судебных актов (определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 24.12.15 № 304-ЭС15-12643, от 26.06.17 № 302-ЭС17-1318).

Если судебный акт, на основании которого требование включено в реестр, не был обжалован в апелляционном порядке, жалоба конкурсного кредитора или арбитражного управляющего подается в суд апелляционной инстанции и рассматривается в порядке, установленном для рассмотрения апелляционных жалоб, но с правом представления новых доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 26.06.17 № 302-ЭС17-1318).

Если было апелляционное обжалование, жалоба подается все равно в суд апелляционной инстанции и рассматривается в порядке пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам в суде апелляционной инстанции. В случае если заявитель обратился в суд кассационной инстанции, то суд округа, исходя из того, что он не наделен правом оценки доказательств, должен возвратить кассационную жалобу или прекратить производство по принятой жалобе (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 24.12.15 № 304-ЭС15-12643).

Такой подход практики был основан на применении по аналогии разъяснений пункта 22 постановления Пленума ВАС РФ от 28.05.09 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», согласно которым если при рассмотрении соответствующей жалобы суд апелляционной инстанции установит, что заявитель является лицом, не привлеченным к участию в деле, о правах и обязанностях которого приняты судебные акты по делу, то ранее принятые постановление суда апелляционной инстанции и решение суда первой инстанции подлежат отмене и суд апелляционной инстанции переходит к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

В настоящее время данное постановление утратило силу в связи с принятием постановления Пленума ВС РФ от 30.06.20 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», содержащего в пункте 25 аналогичные разъяснения, вследствие чего подход к решению указанного вопроса остается тем же (постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 16.04.21 по делу № А56-115600/2017, от 11.11.20 по делу № А56-4713/2017).

Для наглядности понимания применимого порядка обжалования приводим таблицу.

Таким образом, вступление конкурирующих кредиторов или арбитражного управляющего в процесс по пересмотру судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование кредитора, начинается только со стадии апелляции. Указанное, на наш взгляд, не вполне обеспечивает единообразие рассмотрения требований кредиторов.

Отметим, что при пересмотре судебных актов, которые являются основанием для включения в реестр требований кредиторов, должен быть применен расширенный предмет и повышенный стандарт доказывания, поскольку подход к рассмотрению обоснованности таких исков должен быть равнозначен подходу, который принят при рассмотрении требований о включении в реестр, если они заявлены в рамках дела о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.10.18 № 308-ЭС18-947). Суд должен установить обоснованность таких требований независимо от позиции ответчика (его пассивной роли или признания требования).

Если оснований для пересмотра судебного акта нет, то его наличие не является препятствием для субординации требований аффилированных кредиторов, предоставивших финансирование в условиях финансового кризиса должника (пункт 3.1 Обзора ВС РФ от 29.01.20).

Более сложным представляется вопрос о том, может ли суд, рассматривающий требование, несмотря на наличие вступившего в силу судебного акта, прийти к выводу о наличии договора о покрытии внутри группы лиц, в которую входят должник и заявивший требование кредитор, и отказать во включении в реестр. На наш взгляд, в условиях действующего правового регулирования ответ отрицательный и преодолевать силу судебного акта необходимо путем его пересмотра в соответствии с описанной выше процедурой (постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.09.20 по делу № А42-7471/2018).

Заключение

Подводя итог анализу положения дел с установлением требований кредиторов, обратимся к законопроекту¹³ о масштабной реформе Закона о банкротстве (далее — законопроект), разработка и общественное обсуждение которого активно ведутся в настоящее время. ¹³ См. текст законопроекта https://sozd.duma.gov.ru/bill/1172553-7, внесенного в Государственную Думу Российской Федерации на момент написания настоящей статьи.

Среди множества задач, стоящих перед законопроектом, находится упрощение и удешевление процедур банкротства. Так, на этапе разработки законопроекта¹⁴ предлагался новый порядок установления размера требований кредиторов, в рамках которого предполагалось рассмотрение требований арбитражным управляющим с возможностью последующего разрешения разногласий судом. ¹⁴ См. версию законопроекта от 15.01.21, доступную в открытых источниках, например: https://www.advgazeta.ru/upload/medialibrary/5a1/Zakonoproekt_bankrotstvo.pdf.

Указанные предложения были направлены прежде всего на снижение нагрузки судов по рассмотрению требований кредиторов, большинство из которых носят бесспорный характер.

Очевидным недостатком данной модели является то, что в ее рамках не могут быть реализованы в полной мере рассмотренные в настоящей статье разъяснения высших судов об активной роли суда в процессе и проверке обоснованности требований независимо от наличия возражений заинтересованных лиц.

Во внесенном Правительством Российской Федерации в Государственную Думу законопроекте указанные изменения отсутствуют, что, впрочем, не исключает возможность их принятия в будущем.

При этом в актуальной на дату подготовки настоящей статьи версии законопроекта содержится положение о праве заинтересованных лиц обратиться с заявлением о пересмотре судебного акта, на котором основано заявленное в деле о банкротстве требование кредитора, по вновь открывшимся обстоятельствам, что отличается от текущего регулирования, в рамках которого они вынуждены обжаловать указанный судебный акт в суде апелляционной инстанции.

На наш взгляд, следует приветствовать как закрепление такого права на законодательном уровне с установлением определенности в отношении порядка пересмотра, так и то, что лица, права которых могут быть затронуты включением необоснованного требования в реестр, получают право участвовать в его рассмотрении начиная с первой инстанции.

Отметим также, что в тексте законопроекта нашла отражение значительная часть разъяснений, приведенных в Обзоре ВС РФ от 29.01.20.

С учетом изложенного можно говорить о том, что усматривается намерение авторов законопроекта закрепить и оптимизировать отдельные подходы, сложившиеся в судебной практике установления требований кредиторов за последнее десятилетие. При этом, по нашему убеждению, независимо от итогов реформы Закона о банкротстве основная часть накопленной судами практики разрешения споров об установлении требований кредиторов останется актуальной и при применении новой редакции Закона о банкротстве.