О судебной практике кассационной инстанции по спорам, связанным с определением таможенной стоимости товаров

Например, по делу № А56-69176/2019, в рамках которого общество оспаривало законность решения таможни о внесении изменений (дополнений) в сведения, заявленные в декларации на товары, в связи с корректировкой таможенной стоимости, суд апелляционной инстанции отклонил ссылки заявителя на документы, представленные только в ходе судебного разбирательства и не представлявшиеся в таможенный орган.

Как следует из материалов дела, общество ввезло на таможенную территорию Союза товар (колеса ходовые из стали в сборе с шинами для грузовых автомобилей), заявив его таможенную стоимость по первому методу — по стоимости сделки с ввозимыми товарами.

Поскольку в распоряжении таможенного органа имелась информация о более высокой стоимости сделок с товарами того же класса или вида, ввозимыми при сопоставимых условиях, по сравнению с заявленной декларантом, таможня направила обществу запрос о представлении дополнительных документов для подтверждения правильности определения таможенной стоимости товара.

Проанализировав представленные по запросу обществом, а также компанией-перевозчиком документы, таможня пришла к выводу о том, что поставка товара осуществлена не на согласованных в контракте (СРТ-Выборг), а на иных условиях.

Таможня установила, что фактически товар был доставлен до пункта Котка (Финляндия), откуда перевозчик доставил товар в Санкт-Петербург (Россия), перевозка товара по указанному маршруту оплачена декларантом, однако документы, подтверждающие несение таких расходов и включение их в структуру таможенной стоимости, при декларировании товара, а также в ходе проверки по запросу таможенного органа обществом представлены не были.

Обратившись в суд, общество в подтверждение своих доводов представило дополнительное соглашение к внешнеторговому контракту, которым был изменен порядок поставки. В названном соглашении стороны определили, что с целью ускорения поставки товаров и минимизации сроков простоя (демередж) в порту покупатель оплачивает доставку товаров от порта разгрузки Котка (Финляндия) до согласованного места Выборг (Россия).

Исходя из разъяснений, приведенных в пункте 14 постановления № 49, апелляционный суд отклонил ссылки заявителя на упомянутое дополнительное соглашение. Суд указал, что ввиду непредставления декларантом указанного дополнительного соглашения таможня, получив от перевозчика документы о порядке доставки товара, обоснованно заключила, что заявленные обществом при декларировании условия поставки не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным таможенным органом в ходе проверки.

Таким образом, недостоверное заявление декларантом таможенной стоимости, в том числе в связи с использованием сведений, не отвечающих требованиям пункта 10 статьи 38 ТК ЕАЭС о достоверности, количественной определенности и документальной подтвержденности информации, является основанием для принятия таможенным органом оспариваемого решения о внесении изменений в декларацию в отношении таможенной стоимости.

Поскольку выявленные таможенным органом признаки недостоверности заявленной таможенной стоимости декларантом в ходе проведения проверки не были устранены, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о правомерном внесении изменений в декларацию в отношении таможенной стоимости рассматриваемого товара. Ценовую информацию, использованную таможенным органом, суд признал отвечающей требованиям таможенного законодательства, в связи с чем отказал в признании оспариваемого решения недействительным.

Суд округа согласился с данным решением, отметив, что причины непредставления дополнительного соглашения и документов, подтверждающих порядок доставки товара, при декларировании товара, а также по запросу таможенного органа общество не указало. Объективные обстоятельства, препятствующие представлению названных документов в таможню, декларантом не приведены и судами также не установлены.

Определением ВС РФ от 01.09.20 № 307-ЭС20-10847 обществу отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ.

По упомянутому делу такие документы, как прайс-лист продавца (производителя товара), на основании которого можно было бы проанализировать сведения о стоимости ввозимого товара в стране отправления и объяснить причины отличия цены сделки от цены на однородный товар, а также экспортная декларация, позволившая бы уточнить сведения, заявленные продавцом при вывозе товара в соответствии с законодательством страны вывоза, декларантом представлены не были, что не позволило таможенному органу устранить послужившие основанием для проведения дополнительной проверки сомнения в достоверности сведений о заявленной в декларации таможенной стоимости товаров и правомерности ее определения по цене сделки на основании представленных обществом документов.

Данные обстоятельства в совокупности с тем, что по названному делу суды не дали надлежащей оценки информации, представленной таможенным органом, по сделкам с идентичными/однородными товарами, ввезенными в Российскую Федерацию при сопоставимых условиях, послужили основанием для отмены ВС РФ принятых по делу судебных актов судов первой, апелляционной и кассационной инстанций и принятия нового решения — об отказе в удовлетворении заявленных требований о возврате излишне уплаченных таможенных платежей в связи с необоснованной корректировкой таможенной стоимости.

Общество оспаривало законность решений таможенного органа о корректировке таможенной стоимости интегральных схем (микропроцессоров) Intel.

При таможенном оформлении данного товара его таможенная стоимость была заявлена декларантом по первому методу определения таможенной стоимости — по стоимости сделки с ввозимыми товарами согласно статье 4 действовавшего в спорный период Соглашения между Правительством Российской Федерации, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25.01.08 «Об определении таможенной стоимости товаров, перемещаемых через таможенную границу Таможенного союза» (далее — Соглашение от 25.01.08). В подтверждение заявленных сведений общество при декларировании представило инвойсы, международные товарно-транспортные накладные, гарантийные сертификаты, упаковочные листы, спецификации, расчет цены контракта и иные документы. Товары были выпущены таможней в соответствии с заявленной таможенной процедурой «выпуск для внутреннего потребления».

В дальнейшем в ходе камеральной проверки таможня выявила признаки, свидетельствующие о недостоверности заявленных сведений о таможенной стоимости товаров, в том числе значительное расхождение заявленной таможенной стоимости с ценовой информацией, имеющейся в распоряжении таможенного органа. В связи с этим таможня запросила у декларанта дополнительные документы и сведения, а также направила запросы отправителю товаров, производителю продукции (компании Intel) и его представительству в Российской Федерации, компаниям, осуществляющим перевозку спорного товара, и организациям, которым реализована часть товара.

В ответ на требования таможенного органа заявитель представил запрашиваемые документы лишь частично. Также лишь частично были исполнены запросы таможенного органа иными лицами.

Посчитав, что представленные документы не позволили определить таможенную стоимость ввозимого товара по первому методу и не устранили сомнения в достоверности заявленных декларантом сведений, таможня приняла решения о корректировке таможенной стоимости товаров по резервному методу определения таможенной стоимости, доначислила таможенные платежи и направила декларанту требования об их уплате.

Суд первой инстанции удовлетворил требования декларанта, придя к выводу о том, что у таможни отсутствовали правовые и фактические основания для корректировки таможенной стоимости товаров, поскольку заявитель представил документы, подтверждающие таможенную стоимость товара по стоимости сделки с ввозимыми товарами (по первому методу); использованные им данные являются количественно определенными и достоверными, содержат необходимую информацию о цене товара, об условиях поставки и оплаты. Таможней, в свою очередь, не доказана невозможность применения заявленного декларантом метода определения таможенной стоимости товара, а также невозможность использования представленных документов.

Апелляционный суд установил, что декларантом не представлены прайс-лист производителя и экспортная декларация страны отправления, а имеющиеся сведения не основаны на достоверной, количественно определенной и документально подтвержденной информации, что не позволило таможенному органу устранить сомнения в достоверности заявленных сведений и применить метод определения таможенной стоимости по стоимости сделки с ввозимыми товарами. Представленными документами и пояснениями также не обоснован объективный характер отличия цен на декларируемые товары от ценовой информации, содержащейся в базах данных таможни. Использованные таможенным органом источники ценовой информации признаны приемлемыми и сопоставимыми с условиями заключенной обществом сделки. В связи с этим апелляционный суд отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении заявленных требований, с чем согласился и суд округа.

Разрешая спор, суды руководствовались разъяснениями, изложенными в постановлении № 18, в том числе в пунктах 5, 6, 9, 10 и 11, и исходили из того, что примененная сторонами внешнеторговой сделки цена ввозимых товаров не может быть отклонена по мотиву одного лишь несогласия таможенного органа с ее более низким уровнем в сравнении с ценами на однородные (идентичные) ввозимые товары или ее отличия от уровня цен, установившегося во внутренней торговле. Вместе с тем одним из правил таможенной оценки является наделение таможенных органов правом убеждаться в достоверности декларирования таможенной стоимости исходя из действительной стоимости ввозимых товаров, которое реализуется при проведении таможенного контроля. При этом единственным основанием для принятия таможенным органом решения о корректировке таможенной стоимости является ее недостоверное заявление декларантом, в том числе в связи с использованием сведений, не отвечающих установленным требованиям.

С учетом приведенного официального толкования закона суд апелляционной инстанции объективно констатировал отсутствие со стороны общества должной степени раскрытия информации, позволяющей таможне в ходе контрольного мероприятия удостовериться в наличии всех необходимых сведений, подтверждающих обоснованность именно первого метода определения таможенной стоимости товаров (по цене сделки).

Суды установили, что для подтверждения заявленной таможенной стоимости таможня дополнительно запросила у декларанта ряд документов.

Общество представило часть запрошенных документов: копии коносаментов, инвойсов и упаковочных листов; договоры на поставку товаров для продажи на таможенной территории Таможенного союза, дополнительные соглашения и спецификации к ним; документы о постановке на учет и реализации ввезенных товаров, товарные накладные и счета-фактуры. При этом декларант сообщил, что дистрибьюторские, дилерские и иные соглашения, заключенные с компанией Intel и иными лицами на поставку товаров, аналогичных/идентичных проверяемым, не могут быть представлены в связи с их отсутствием у декларанта; прайс-лист изготовителя проверяемых товаров и прайс-лист продавца на оцениваемые, идентичные, однородные товары, а также товары того же вида и класса обществу не предоставлялись; скидки к первоначальной цене не предоставлялись; экспортная декларация продавцом также не представлена.

Оценивая законность решения таможенного органа, апелляционный суд отметил, что цена товара «процессор», заявленная при декларировании, составляет от 9,9 доллара США / шт., бóльшая часть цен на рассматриваемые товары также составляет от 11,6 до 12,06 доллара США / шт. Данная информация соответствует уровню цен в коммерческом предложении отправителя товара.

Однако по сведениям за сопоставимый период, имеющимся в распоряжении таможенного органа, цена однородных товаров значительно выше цены товаров, ввезенных обществом, и составляет от 14,2 доллара США / шт. до 700,52 доллара США / шт.; при этом стоимость процессоров Intel не может составлять менее 13 долларов. Цена товара «процессор» различных моделей производства компании Intel публикуется на официальном сайте производителя и является общедоступной.

Суд также принял во внимание, что внешнеторговый контракт, на основании которого осуществлялась поставка, заключен обществом с компанией-продавцом, которая не является ни производителем, ни официальным дистрибьютором компании Intel. Между тем заключение внешнеэкономического контракта напрямую с производителем без участия посредников существенным образом влияет на цену закупаемого товара, которая будет меньше, чем стоимость такого же товара, купленного у посредника, ввиду того, что коммерческая деятельность предполагает получение прибыли.

Из материалов дела не следует, что обществу предоставлялись какие-либо скидки при приобретении товара, вместе с тем цена, которая указана в коммерческом предложении компании-продавца, значительно ниже той, по которой идентичный товар реализовывался покупателям непосредственно самой компанией Intel. Таким образом, представленное обществом коммерческое предложение не подтверждает достоверность заявленной декларантом таможенной стоимости товара.

В свою очередь, общество в ходе камеральной таможенной проверки не представило в таможенный орган ни прайс-лист производителя, ни экспортную декларацию страны отправления, которые позволили бы таможенному органу устранить сомнения в действительной стоимости товара в стране вывоза. Каких-либо мер для представления запрошенных таможенным органом документов и подтверждения заявленной таможенной стоимости декларант также не предпринял — не запросил продавца о предоставлении прайс-листа и экспортной декларации, хотя такая возможность была предусмотрена контрактом. Не были заявлены декларантом и возражения относительно использованных таможенным органом источников ценовой информации.

На основании изложенного апелляционный суд пришел к выводу о том, что декларант не представил доказательства, устраняющие признаки недостоверности указанных в декларациях сведений о таможенной стоимости, в связи с чем заявленная обществом таможенная стоимость товара не может быть признана документально подтвержденной. Представленными декларантом при таможенном оформлении, в ходе дополнительной проверки и судебного разбирательства документами, сведениями и пояснениями не обоснован объективный характер отличия цен на декларируемые товары от ценовой информации, содержащейся в базах данных таможенных органов. При таких обстоятельствах таможенным органом правомерно приняты оспариваемые решения о корректировке таможенной стоимости товара.

Суд округа согласился с выводами суда апелляционной инстанции, поскольку действия лица, ввозящего товар на таможенную территорию государства, соответствовали бы принципам разумности и осмотрительности, предъявляемым к поведению участников гражданского оборота, если бы такие субъекты при ввозе товаров по цене, значительно отличающейся от цен сделок с однородными товарами, заранее собирали доказательства, подтверждающие цену сделки. Запрашиваемая таможенным органом информация позволила бы ему определить, по каким конкретным причинам имеется отклонение заявленной таможенной стоимости от имеющейся в распоряжении таможенного органа ценовой информации.

В данном случае в ходе таможенного контроля и судебного разбирательства общество в полной мере располагало процедурными (процессуальными) возможностями для защиты своих прав (интересов), однако не реализовало их в объеме, который бы свидетельствовал о своевременности и полноте взаимодействия декларанта с таможенным органом, об адекватности принимаемых декларантом мер для подтверждения заявленной таможенной стоимости.

Таким образом, по названному делу вопрос о значительной разнице между заявленной таможенной стоимостью и фактической стоимостью товаров после ее корректировки либо стоимостью однородных товаров решен с учетом конкретных обстоятельств дела и объема представленных доказательств. Судом апелляционной инстанции дана надлежащая оценка значимым условиям рассматриваемого внешнеторгового контракта, а равно совокупности мер, принятых декларантом во взаимодействии с таможней (в рамках таможенного контроля) для полного, последовательного и объективного устранения возникших у таможенного органа обоснованных сомнений в достоверности заявленных обществом сведений о таможенной стоимости.

Так, по делу № А56-90063/2019 общество на условиях поставки CIF Санкт-Петербург ввезло на таможенную территорию ЕАЭС товар (угорь жареный, замороженный, не фаршированный), задекларировав его таможенную стоимость по первому методу определения таможенной стоимости — по стоимости сделки с ввозимыми товарами, а по части деклараций — по резервному методу.

После выпуска товара в ходе камеральной таможенной проверки от таможенного округа Фучжоу Китайской Народной Республики (КНР) получены документы, на основании которых выданы сертификаты о происхождении задекларированных обществом товаров, — инвойсы и коносаменты, номера которых указаны в декларациях на товары.

В ходе анализа документов Балтийской таможней выявлены расхождения в сведениях, указанных в инвойсах, представленных обществом при таможенном декларировании товаров, и инвойсах, полученных из КНР, в части информации о стоимости товаров: стоимость товаров, указанная в инвойсах, поступивших по запросу из КНР, выше цены в инвойсах, представленных декларантом при таможенном оформлении товаров. При этом в документах из КНР сведения об отправителе/производителе, получателе товаров, стране происхождения, номерах инвойсов, количестве мест, наименовании и количестве товара, весе нетто, номерах контейнеров совпадают со сведениями, заявленными обществом при декларировании товаров.

По результатам проверки таможней, исходя из полученных от таможенного округа Фучжоу КНР документов (инвойсы и коносаменты), установлено, что поставка товаров в стране отправления осуществлялась в соответствии с коммерческими документами, отличными от представленных декларантом при таможенном декларировании при ввозе на территорию ЕАЭС; таможенная стоимость товаров существенно занижена.

С учетом изложенного таможня, посчитав, что сведения о таможенной стоимости товара заявлены декларантом недостоверно, приняла решения о внесении изменений (дополнений) в сведения, заявленные в декларациях на товары, определив таможенную стоимость на основе ценовой информации, полученной от таможенного округа Фучжоу КНР.

Законность названных решений явилась предметом судебного разбирательства и подтверждена постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 20.10.20. Определением ВС РФ от 16.04.21 № 307-ЭС20-23455 обществу отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ.

В частности, по делу № А56-90063/2019, удовлетворяя заявленные требования и признавая выводы таможни о заявлении недостоверных сведений о таможенной стоимости товара необоснованными, судебные инстанции отметили, что инвойсы, которые получены в Китае, по оформлению не соответствуют рекомендациям Европейской экономической комиссии Организации объединенных наций (ЕЭК ООН), в них отсутствует подпись продавца товара, в то время как в инвойсах, представленных при декларировании товара, такая подпись имеется и, кроме того, она совпадает с подписями в заключенных контрактах. В инвойсах из КНР указан базис поставки FOB, что не соответствует условиям поставки CIF, указанным в инвойсах, представленных обществом при таможенном оформлении. Доказательства того, что товар поставлен именно на условиях FOB, как полагает Балтийская таможня, в материалы дела не представлены.

Суды также приняли во внимание, что декларантом в рамках камеральной таможенной проверки представлены документы по постановке товара на бухгалтерский учет после его ввоза на таможенную территорию ЕАЭС, по реализации его на внутреннем рынке, документы по оплате товара по внешнеторговым контрактам вместе с ведомостями банковского контроля, пояснения по условиям продажи. Данные документы, по мнению судов, в полной мере подтверждают заявленные сведения о таможенной стоимости товара. Согласно отчетам об оценке рыночной стоимости товара его таможенная стоимость соответствует рыночному уровню цен в период покупки товара. В ответ на запрос общества продавцы подтвердили оплату товара в сумме, указанной в инвойсах, представленных при декларировании товара.

Вместе с тем суды не учли, что в основу принятых таможенным органом решений положены установленные исходя из анализа полученных из КНР документов факты оформления по каждой из спорных поставок двух инвойсов, свидетельствующие о том, что в стране отправления поставки осуществлялись в соответствии с коммерческими документами, отличными в части ценовой информации от представленных декларантом при таможенном декларировании товара при ввозе на территорию ЕАЭС.

При таком положении суд округа заключил, что выводы судебных инстанций по существу спора сделаны при неправильном применении положений статьи 65 действовавшего в рассматриваемый период Таможенного кодекса Таможенного союза, статьи 38 ТК ЕАЭС и обусловлены неверным распределением бремени доказывания, а также несоответствием выводов установленным по делу фактическим обстоятельствам.

Кассационная инстанция признала необоснованными доводы заявителя о недопустимости в качестве доказательств документов, полученных от китайской стороны.

В соответствии со статьей 3 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством КНР о сотрудничестве и взаимной помощи в таможенных делах от 03.09.94 (далее — Соглашение о сотрудничестве) таможенные службы сторон данного соглашения по собственной инициативе или по запросу предоставляют друг другу всю имеющуюся информацию, которая может помочь в обеспечении точного взимания ввозных или вывозных таможенных пошлин, налогов и сборов.

По запросу таможенной службы одной стороны таможенная служба другой стороны передает этой таможенной службе информацию, касающуюся в том числе подлинности официальных документов, выданных в отношении грузовой декларации, предъявляемой таможенной службе запрашивающей стороны; были ли товары, ввезенные на территорию государства запрашивающей стороны, законно вывезены с территории государства другой стороны; были ли товары, вывезенные с территории государства запрашивающей стороны, законно ввезены на территорию государства запрашиваемой стороны (статья 5 Соглашения о сотрудничестве).

Таким образом, в установленном названным Соглашением порядке таможенной службой КНР представлены инвойсы и коносаменты, на основании которых в стране вывоза товара уполномоченным органом были оформлены сертификаты о его происхождении, представленные, в свою очередь, при декларировании товара в Российской Федерации по спорным поставкам. При этом действительность сертификатов о происхождении товара, выданных на основании полученных из КНР инвойсов, обществом не оспаривалась.

Несоответствие инвойсов рекомендациям ЕЭК ООН в этом случае не имеет правового значения, поскольку данные документы рассматривались уполномоченным органом КНР при оформлении сертификатов о происхождении товаров как действительные и содержащие достоверные сведения.

При таких обстоятельствах суд округа констатировал, что документы от китайской стороны получены в рамках Соглашения о сотрудничестве, не требуют легализации, являются допустимыми и относимыми к рассматриваемым поставкам доказательствами, следовательно, правомерно расценены таможенным органом как свидетельствующие о недостоверном заявлении сведений о таможенной стоимости ввезенного товара при таможенном оформлении в ЕАЭС.

В данном случае при наличии у таможни обоснованных и документально подтвержденных сомнений в достоверности заявленной декларантом таможенной стоимости товара бремя доказывания обратного в силу статьи 65 АПК РФ перешло на лицо, ввозящее товар.

В ходе камеральной таможенной проверки, а затем в рамках судебного разбирательства декларанту была предоставлена возможность доказать достоверность заявленных сведений о таможенной стоимости товара, вместе с тем в полной мере право подтвердить поставку товара по цене, указанной при декларировании, заявителем не реализовано. В связи с изложенным суд округа отказал обществу в удовлетворении заявленных требований, признав корректировку таможенной стоимости законной.

Например, по делу № А56-14439/2017 суды констатировали, что таможней в ходе судебного разбирательства представлены доказательства, указывающие на наличие признаков влияния взаимосвязи сторон по сделке на цену товара, установленную внешнеэкономическим контрактом, — имеющиеся в распоряжении таможенного органа сведения, согласно которым стоимость однородных товаров в сопоставимый с рассматриваемой поставкой период времени была выше почти в два раза.

Суды проанализировали условия ввоза спорной поставки и признали правомерной корректировку таможенным органом таможенной стоимости ввезенных товаров, поскольку со своей стороны декларант каких-либо доказательств отсутствия влияния взаимосвязи между продавцом и покупателем на цену, фактически уплаченную или подлежащую уплате, либо документов и сведений, отражающих сопутствующие продаже обстоятельства или подтверждающих, что стоимость сделки с товарами близка к одной из проверочных величин, не представил.

Однако в рамках дела № А56-4869/2016 при тех же условиях (установление таможней факта взаимосвязи сторон сделки и наличие данных о декларировании иными лицами однородных товаров по значительно более высокой стоимости) суды первой и апелляционной инстанций признали недействительным решение таможни о корректировке таможенной стоимости, указав, что таможенный орган не доказал влияние фактора взаимосвязи на условия сделки.

Суд кассационной инстанции обратил внимание судов на установление таможней не только взаимосвязи сторон внешнеэкономического контракта, но и выявление признаков недостоверного декларирования таможенной стоимости, документально подтвержденных в ходе судебного разбирательства, в связи с чем отменил судебные акты и принял новое решение по делу, подтвердив законность решения таможни о корректировке таможенной стоимости.

В частности, при направлении дела № А21-8490/2019 на новое рассмотрение суд округа отметил, что суды не проанализировали представленные обществом в таможенный орган и в материалы дела документы об отсутствии влияния взаимосвязи сторон на цену сделки и не установили, имеются ли в них сведения, подтверждающие, что в данном случае покупатель и продавец взаимно продают и покупают товары на тех же условиях, в том числе по сопоставимым ценам (то есть по ценам того же уровня), как если бы они не являлись взаимосвязанными лицами. Сведения, подтверждающие, что стоимость сделки с ввозимыми товарами близка к одной из указанных в подпункте 2 пункта 5 статьи 39 ТК ЕАЭС проверочных величин, судами также не приведены.

Отсутствие в судебных актах судов первой и апелляционной инстанций оценки выводов таможенного органа о влиянии взаимосвязи сторон сделки на цену товара послужило основанием для направления судом округа дела № А56-125364/2019 на новое рассмотрение. По итогам нового рассмотрения суды всех трех инстанций признали законным оспариваемое решение таможни о внесении изменений (дополнений) в заявленные в декларации на товары сведения в части таможенной стоимости товара. Суды исходили из того, что обществом не устранен признак недостоверности заявленных сведений о таможенной стоимости, выразившийся в выявлении таможней факта более низкой цены декларируемых товаров по сравнению с ценой на отвечающие критериям идентичности товары при сопоставимых условиях их вывоза. Общество также не представило доказательства, свидетельствующие об отсутствии влияния на цену сделки факта взаимосвязи продавца и покупателя, в том числе достоверные доказательства приобретения вывозимого товара на внутреннем рынке, его оплаты и оприходования в бухгалтерской отчетности. Более того, как установили суды, биржевые цены, указанные обществом, также значительно превышали задекларированную стоимость вывозимого товара.

Так, по делу № А66-1394/2019 суд округа согласился с выводами таможни, а также судов первой и апелляционной инстанций о том, что представленные обществом инвойсы не могут рассматриваться в качестве документов, подтверждающих осуществленные транспортные расходы, так как составлены продавцом, а не перевозчиками (экспедиторами товаров), с которыми заключались соответствующие договоры по перевозке товаров (транспортной экспедиции), соответственно, такие инвойсы не являются подтверждением величины заявленного вычета.

В данном случае документы, перечисленные в пункте 1 Перечня № 376, декларант не представил.

Как следует из материалов дела, перевозчиками устанавливалась общая стоимость перевозки, стоимость транспортных расходов по таможенной территории ЕАЭС из общей стоимости перевозки не выделялась, а заявленные обществом при таможенном декларировании сведения о расходах на перевозку товаров по таможенной территории ЕАЭС не корреспондируются с данными, представленными фактическими перевозчиками товаров.

При этом суду не представлены доказательства, подтверждающие, что общество предприняло все возможные меры для подтверждения заявленных вычетов из таможенной стоимости, в том числе направляло соответствующие запросы продавцу и перевозчикам для получения запрошенных у него таможней документов.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что у общества имелась возможность получить необходимые сведения и документы для надлежащего подтверждения транспортных расходов, однако декларант такую возможность должным образом не реализовал.

Кроме того, суды приняли во внимание порядок определения иностранным продавцом сумм транспортных расходов, включаемых в инвойсы на поставку товара.

Согласно письму продавца письменной формы контракта на оказываемые транспортные услуги между продавцом и компанией-перевозчиком не существует. Перевозчик выставляет счета в адрес продавца один раз в конце месяца на сумму всех транспортных услуг, оказанных в этом месяце. На основании полученной от перевозчика информации компания-продавец осуществляет разбивку сумм расходов на транспорт, указанных в инвойсах, представленных декларантом при таможенном оформлении ввозимых товаров.

Установив изложенное, суды признали обоснованным вывод таможни о том, что компания-продавец самостоятельно распределяет расходы при отсутствии документального подтверждения от перевозчика понесенных расходов на конкретном участке перевозки, так как на момент выставления инвойса на поставку товаров у продавца отсутствует информация о фактической стоимости транспортных расходов и, следовательно, разделение величины расходов по перевозке (транспортировке) до пункта пропуска на границе Российской Федерации (место прибытия) и от пункта пропуска до места назначения на территории ЕАЭС проводится без учета стоимости транспортировки, указанной в инвойсе на транспортировку от экспедитора, — документе, фактически подтверждающем стоимость транспортировки.

При таком положении суды справедливо заключили, что выявленные несоответствия и непредставление обществом части истребованных документов не позволили таможне убедиться в достоверности сведений о транспортных расходах по территории Союза.

Иная ситуация имела место по делу № А66-5900/2019.

Посчитав, что представленные обществом при декларировании и по запросу таможенного органа документы иностранного продавца не подтверждают заявленный вычет из фактически уплаченной за товары цены расходов по транспортировке товаров после их прибытия на таможенную территорию ЕАЭС, таможня приняла решения о внесении изменений и (или) дополнений в сведения, указанные в декларациях на товары.

Суд первой инстанции признал принятые решения недействительными, поскольку декларантом представлены инвойсы продавца товаров, подтверждающие расходы на перевозку по территории ЕАЭС, достоверность указанной в них информации таможней не опровергнута, а непредставление дополнительных документов при наличии объективных препятствий к их получению не является основанием для корректировки таможенной стоимости.

Апелляционный суд с таким выводом не согласился и с учетом требований Перечня № 376 посчитал, что в отсутствие документов перевозчиков о стоимости транспортировки товаров по территории Союза заявленные декларантом вычеты из таможенной стоимости нельзя признать документально подтвержденными, в связи с чем отказал обществу в удовлетворении заявленных требований.

Также, по мнению апелляционного суда, в величину заявленных вычетов, помимо расходов на перевозку (транспортировку) ввозимых товаров, декларантом в нарушение условий, установленных пунктом 2 статьи 40 ТК ЕАЭС, включены расходы на экспедиторские услуги, что не предусмотрено названной нормой.

Суд кассационной инстанции, разрешая спор, исходил из закрепленной в пункте 6 действовавшего в спорный период постановления № 18 (в настоящее время — пункт 8 постановления № 49) презумпции достоверности представленной декларантом информации, бремя опровержения которой лежит на таможенном органе.

В данном случае стороны контракта на поставку товаров в дополнительном соглашении установили, что общая стоимость транспортных расходов по перевозке и экспедированию товара, стоимость фрахта по территории Российской Федерации, включая хранение и перевалку, будет указана в инвойсах, кроме поставок на условиях FCA. Предоставление покупателю иных документов, подтверждающих величину расходов по перевозке (транспортировке) товаров и содержащих их разделение на расходы до места прибытия на таможенную территорию ЕАЭС и по таможенной территории ЕАЭС, в контракте и дополнительных соглашениях к нему стороны не предусмотрели.

При таможенном оформлении покупатель представил в таможенный орган полученные от продавца коммерческие инвойсы, которые содержат сведения о стоимости транспортных услуг как по доставке груза на территории Российской Федерации, так и сведения о стоимости услуг по доставке груза вне территории Российской Федерации. Также декларант предъявил письма продавца об отказе в предоставлении документов об организации перевозки и о порядке расчета транспортных расходов, который производился продавцом на основании тарифов на перевозку по рассматриваемому контракту, содержащихся в указанном письме.

В ходе судебного разбирательства в судах первой и апелляционной инстанций таможенный орган не опроверг информацию о размере понесенных транспортных расходов. Недостоверность указанных в инвойсах сведений о стоимости транспортных услуг по доставке груза на территории Российской Федерации не выявлена таможней на этапе таможенного контроля (соответствующие выводы в оспариваемых решениях отсутствовали), не установлена судами и не подтверждена полученными таможней письмами перевозчиков (которые лишь сообщили, что не производили разделение расходов по стоимости доставки до места прибытия на территорию ЕАЭС и по таможенной территории Союза).

Как посчитала кассационная инстанция, тот факт, что компания-продавец самостоятельно распределила расходы по перевозке, сам по себе о недостоверности заявленных сумм либо их произвольном заявлении не свидетельствует. Такое распределение произведено продавцом на основании тарифов, установленных на перевозку по спорному контракту.

Таможня, в свою очередь, документально не подтвердила, что заявленные к вычету суммы не соответствуют стоимости доставки товара по территории Российской Федерации, в том числе при заключении договоров перевозки на обычных условиях.

В этой ситуации непредставление при таможенном оформлении документов, перечисленных в Перечне № 376, по мнению суда округа, не лишает декларанта в силу положений статьи 108 ТК ЕАЭС, а также пункта 8 Положения об особенностях проведения контроля таможенной стоимости товаров, ввозимых на таможенную территорию Евразийского экономического союза, утвержденного решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 27.03.18 № 42 (далее — Положение № 42), права подтвердить заявленные сведения иными документами.

В пункте 10 Положения № 42 определено, что в качестве объяснения причин, по которым документы и (или) сведения, запрошенные таможенным органом у декларанта при проведении контроля таможенной стоимости товаров, не могут быть представлены и (или) отсутствуют, рассматриваются представленные декларантом документы и (или) сведения, в том числе письменные пояснения, подтверждающие, что: а) запрошенный документ не существует или не применяется в рамках сделки; б) лицо, располагающее запрошенными документами и (или) сведениями, отказало декларанту в их предоставлении или декларантом не получен ответ от лица, располагающего запрошенными документами и (или) сведениями.

Согласно пункту 9 постановления № 18 предусмотренная пунктом 3 статьи 69 Таможенного кодекса Таможенного союза обязанность представления по требованию таможенного органа документов для подтверждения заявленной таможенной стоимости может быть возложена на декларанта только в отношении тех документов, которыми тот обладает либо должен располагать в силу закона или обычаев делового оборота.

Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений, суд первой инстанции правомерно учел пояснения общества, данные таможенному органу, об отсутствии возможности представить как при таможенном декларировании, так и при проведении таможней проверки договоры по перевозке и банковские платежные документы по оплате транспортных расходов в связи с тем, что организация доставки товара осуществлялась продавцом. В данном случае компания-продавец отказала обществу в предоставлении контрактов на оказание транспортных услуг и иных документов относительно доставки товара, сославшись на конфиденциальность информации (о чем в дело представлены соответствующие письма).

В отношении включенных в вычет расходов на экспедиторские услуги суд округа, оставляя в силе решение суда первой инстанции, отметил, что апелляционный суд не обосновал критерии, по которым отнес вознаграждение за оказание транспортно-экспедиторских услуг к упомянутому в статье 40 ТК ЕАЭС вознаграждению посредникам (агентам) и брокерам, и не опроверг доводы заявителя о том, что вознаграждение за организацию перевозки (транспортно-экспедиторские услуги) следует рассматривать как часть расходов на перевозку (транспортировку) ввозимых товаров. Кроме того, соответствующие выводы о том, что вознаграждение за оказание транспортно-экспедиторских услуг следует относить к вознаграждению посредникам (агентам), в решениях таможни отсутствуют.

В такой ситуации, с учетом объяснений декларанта и при наличии сведений об имеющихся объективных препятствиях к представлению запрошенных документов, кассационная инстанция согласилась с выводом суда первой инстанции о том, что у таможенного органа отсутствовали основания для принятия оспариваемых решений.

Вместе с тем судебные акты всех трех инстанций по названному делу были отменены определением Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.12.20 № 307-ЭС20-13121, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ВС РФ указал на неполное выяснение судами обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, отметив следующее.

Таможенный орган в ходе рассмотрения дела отмечал, что компания-продавец и общество являются взаимосвязанными лицами по смыслу статьи 37 ТК ЕАЭС, о чем имеется указание в декларациях на товары.

По мнению таможенного органа, взаимосвязь сторон сделки повлияла на достоверность декларирования, поскольку иностранная компания-поставщик при составлении инвойсов самостоятельно распределила упомянутые расходы на перевозку (транспортировку) товаров в отсутствие документального подтверждения их величины, полученного от перевозчиков (экспедиторов). При этом ни декларант, ни взаимосвязанный с ним иностранный поставщик не раскрыли доказательства, подтверждающие действительное применение перевозчиками (экспедиторами) тех тарифов, с использованием которых в инвойсах поставщика была определена и указана стоимость расходов на перевозку (транспортировку) товаров, задекларированных обществом.

Приведенные доводы имели значение для правильного разрешения дела, поскольку в своей совокупности они могут свидетельствовать о произвольности заявленных в декларациях вычетов расходов на перевозку (транспортировку) и о том, что своим поведением общество лишило таможенный орган возможности убедиться в достоверности и правильности применения названных вычетов, что несовместимо с положениями пунктов 9–10 и 13 статьи 38 ТК ЕАЭС.

В свою очередь, суд апелляционной инстанции, отказывая в полном объеме в удовлетворении требований общества, в нарушение части 3 статьи 9, части 2 статьи 65, части 2 статьи 66 АПК РФ не дал оценку характеру обязательства экспедитора, привлеченного иностранным поставщиком, и безосновательно ограничил возможность вычета расходов на перевозку (транспортировку) только стоимостью услуг перевозчика без учета иных затрат, необходимых для перевозки (транспортировки) товара. Апелляционный суд также не установил, каким способом таможенная стоимость определена таможенным органом без учета заявленных вычетов расходов на перевозку (транспортировку), предлагалось ли обществу в ходе таможенного контроля представить сведения, необходимые для правильного определения таможенной стоимости иными способами, в том числе сведения об обычных тарифах на перевозку (транспортировку), исходящих от перевозчиков (экспедиторов).

По данному делу судами установлено, что в подтверждение таможенной стоимости товаров декларантом представлены копии заказов, инвойсы, коносаменты, в которых стоимость перевозки до и после прибытия товаров на таможенную территорию Союза выделена отдельно. Обязанность поставщика по представлению покупателю иных документов контракт не содержит.

В случае если у декларанта имелись объективные препятствия к представлению запрошенных документов (сведений) и соответствующие объяснения даны таможенному органу, непредставление указанных документов не может являться единственным основанием для перерасчета таможенной стоимости товара.

Однако каких-либо доказательств, опровергающих соответствие действительности заявленных обществом сведений о расходах на перевозку (транспортировку) товаров, а также относимость этих расходов к задекларированным товарам, таможенным органом в ходе рассмотрения дела не представлено.

При таких обстоятельствах ВС РФ отменил состоявшиеся по делу судебные акты, признал незаконными оспариваемые решения таможни, констатировав, что в данном деле расчет таможенной стоимости товаров на основе стоимости сделки с ввозимыми товарами без вычета расходов по перевозке (транспортировке) товаров после их прибытия на таможенную территорию Союза привел к произвольному определению таможенной стоимости поставленных товаров, что противоречит принципам и правилам определения таможенной стоимости товаров, ввозимых на таможенную территорию Союза, установленным статьей VII ГАТТ 1994 года и Соглашением по применению статьи VII ГАТТ 1994 года, а также главой 5 ТК ЕАЭС, правовыми актами Евразийской экономической комиссии.

В рассматриваемый период только в одном случае (дело № А56-64382/2018) суд кассационной инстанции обратил внимание судов первой и апелляционной инстанций на необходимость более внимательного исследования условий как внешнеэкономического договора, в рамках которого осуществлялась поставка товара, так и условий заключенного сторонами лицензионного соглашения для правильного разрешения вопроса о том, является ли уплата лицензионных платежей условием продажи товаров для их ввоза на таможенную территорию Союза.

Как следует из материалов дела, общество ввозило на территорию ЕАЭС комплектующие для промышленной сборки электропроводки и оборудование легковых автомобилей производства Республики Корея, заявляя таможенную стоимость по стоимости сделки с ввозимыми товарами.

После выпуска товаров таможня провела камеральную проверку, по результатам которой пришла к выводу о том, что таможенная стоимость заявлена недостоверно ввиду невключения в структуру таможенной стоимости лицензионных платежей.

Таможенный орган установил, что между обществом и производителем комплектующих для электропроводки заключено лицензионное соглашение на использование ноу-хау, состоящего из конфиденциальной информации в отношении проекта завода, механизмов, оборудования, спецификации инструментария, данных испытаний, систем, методов, формул, контроля качества и методов контроля уровня затрат, а также любых других коммерческих тайн и фактов, касающихся производства продукции — жгутов электропроводки. При этом стороны договорились о роялти в размере трех процентов от чистой суммы продаж упомянутой продукции, которые выплачиваются ежеквартально на основании выписанного лицензиаром после получения отчета о продажах за соответствующий квартал счета, подлежащего оплате в течение десяти дней по получении лицензиатом.

При рассмотрении дела суды первой и апелляционной инстанций согласились с выводами таможни о необходимости включения лицензионных платежей в таможенную стоимость и отклонили доводы общества о том, что в данном случае уплата роялти не относится к ввозимым комплектующим для жгутов электропроводки и ни прямо, ни косвенно не является условием их продажи для вывоза на территорию Союза.

Направляя данное дело на новое рассмотрение, суд округа отметил, что в соответствии с пунктом 3 статьи 8 Соглашения по применению статьи VII ГАТТ 1994 года добавления к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате, производятся согласно рассматриваемой статье лишь на основе объективных и поддающихся количественному определению данных.

В Пояснительных примечаниях к пункту 3 статьи 8 в приложении 1 к Соглашению по применению статьи VII ГАТТ 1994 года указано, что, если роялти частично основано на импортируемых товарах, а частично — на других факторах, которые не имеют ничего общего с импортируемыми товарами (например, когда импортируемые товары смешиваются с отечественными ингредиентами и больше не могут быть раздельно идентифицированы или когда роялти не может быть выделено из специальных финансовых договоренностей между покупателем и продавцом), было бы неуместно пытаться производить добавление в счет роялти. Однако если сумма этого роялти основывается лишь на импортируемых товарах и легко поддается количественной оценке, то к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате, может быть произведено добавление.

В данном случае выводы судов были сделаны без учета приведенных Пояснительных примечаний, тогда как общество указывало, что производимая им с использованием ноу-хау продукция лишь частично состоит из ввезенных комплектующих, а роялти уплачиваются независимо от того, использовались ли при производстве продукции (жгутов электропроводки) ввезенные комплектующие и оборудование.

(Между тем общие критерии определения того, является ли уплата лицензионных платежей условием продажи оцениваемых (ввозимых) товаров, а также примеры отдельных ситуаций по предоставлению правообладателем прав на использование конкретных объектов интеллектуальной собственности приведены в Положении о добавлении лицензионных и иных подобных платежей за использование объектов интеллектуальной собственности к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за ввозимые товары, принятом Рекомендацией Коллегии Евразийской экономической комиссии от 15.11.16 № 20 (далее — Положение № 20). — Прим. авт.)

Так, в пункте 9 Положения № 20 указано, что при определении того, является ли уплата лицензионных платежей условием продажи оцениваемых (ввозимых) товаров, основным критерием является отсутствие у покупателя (лицензиата) возможности приобрести оцениваемые (ввозимые) товары без уплаты лицензионных платежей. Об отсутствии у покупателя (лицензиата) возможности приобрести оцениваемые (ввозимые) товары без уплаты лицензионных платежей свидетельствует наличие во внешнеэкономическом договоре (контракте), в соответствии с которым товары продаются для вывоза на таможенную территорию Союза, указания на то, что покупатель должен уплатить лицензионные платежи в качестве условия такой продажи. Подобное указание является решающим при определении того, были ли лицензионные платежи уплачены в качестве условия продажи оцениваемых (ввозимых) товаров.

Во всех случаях решение о том, является ли уплата лицензионных платежей условием продажи оцениваемых (ввозимых) товаров, следует принимать с учетом анализа всех факторов и обстоятельств, сопутствующих продаже и ввозу этих товаров.

В качестве таких факторов могут учитываться следующие:

• — наличие во внешнеэкономическом договоре (контракте), в соответствии с которым оцениваемые (ввозимые) товары продаются для вывоза на таможенную территорию Союза, или в иных документах, связанных с продажей таких товаров, положений, касающихся уплаты лицензионных платежей;

• — наличие в лицензионном договоре положений, касающихся продажи оцениваемых (ввозимых) товаров;

• — наличие во внешнеэкономическом договоре (контракте), в соответствии с которым оцениваемые (ввозимые) товары продаются для вывоза на таможенную территорию Союза, и (или) в лицензионном договоре положения о возможности расторжения внешнеэкономического договора (контракта) в случае неуплаты покупателем (лицензиатом) правообладателю лицензионных платежей;

• — наличие в лицензионном договоре условия, запрещающего производителю (продавцу) изготавливать и (или) продавать покупателю товары, созданные с использованием объектов интеллектуальной собственности правообладателя, в случае неуплаты последнему соответствующего вознаграждения;

• — наличие в лицензионном договоре условия, позволяющего правообладателю осуществлять контроль за производством товаров или их продажей производителем (продавцом) покупателю (продажей товаров для вывоза на таможенную территорию Союза), который выходил бы за рамки контроля качества.

Согласно пункту 19 Положения № 20, если секрет производства (ноу-хау) связан с производством продукции, выполнением работ, оказанием услуг на таможенной территории Союза с использованием ввозимых товаров (ингредиентов, компонентов, оборудования, инструментов и т. д.), решение о включении лицензионных платежей за использование секрета производства (ноу-хау) в таможенную стоимость ввозимых товаров принимается на основе изучения и анализа вопроса о том, установлено ли условиями использования секрета производства (ноу-хау) требование о приобретении и использовании ввозимых товаров в производстве продукции, при выполнении работ, оказании услуг.

По итогам нового рассмотрения упомянутого дела суды установили, что в лицензионном соглашении и в контракте на поставку комплектующих прямо не указано, что уплата лицензионных платежей является условием продажи ввезенных товаров. Лицензионные платежи в данном случае уплачиваются за предоставление конфиденциальной информации в отношении проекта завода, механизмов, оборудования, спецификации инструментария, а также любых коммерческих тайн и фактов, касающихся производства продукции — жгутов электропроводки. При этом производимая на территории Российской Федерации с использованием ноу-хау продукция (жгуты электропроводки) лишь частично состоит из ввезенных обществом комплектующих. Более того, существенную часть стоимости производимой продукции составляют именно компоненты, произведенные в Российской Федерации. В деле отсутствуют доказательства того, что ввозимые товары содержат объект интеллектуальной собственности и (или) производятся с использованием объекта интеллектуальной собственности.

Прямая и непосредственная связь лицензионных платежей с поставляемыми комплектующими в ходе судебного разбирательства не установлена.

С учетом изложенного суды заключили, что наличие факторов, перечисленных в пункте 9 Положения № 20 и свидетельствующих о том, что уплата лицензионных платежей является условием продажи ввозимых товаров, таможенным органом не подтверждено. Из условий контракта и лицензионного соглашения не следует, что неуплата лицензионных платежей в соответствии с лицензионным соглашением лишит общество права на приобретение комплектующих.

Таможенный орган обосновывал наличие связи между ввозом спорных товаров и лицензионным договором установлением в названном договоре обязанности представлять лицензиару отчеты о продажах продукции за отчетный квартал и заинтересованностью лицензиара в импорте товаров.

Вместе с тем, как отметили суды, лицензиар не является поставщиком спорных товаров и в лицензионном соглашении отсутствуют какие-либо условия, связанные с поставкой данных товаров. Представляемые обществом лицензиару отчеты необходимы исключительно для контроля размера лицензионных платежей, зависящего от объемов реализации продукции (жгутов электропроводки) и никак не связанного с количеством ввезенного товара (комплектующих).

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что таможней не подтверждено отсутствие у общества возможности приобрести ввозимые товары без уплаты лицензионных платежей в соответствии с лицензионным соглашением, в связи с чем при определении таможенной стоимости ввезенных комплектующих не имелось оснований учитывать лицензионные платежи в качестве дополнительного начисления к цене товаров.

В другом случае, по делу № А56-137098/2019, суды трех инстанций, принимая во внимание положения подпункта 7 пункта 1 статьи 40 ТК ЕАЭС, также заключили, что только при наличии всех указанных в данной норме условий возникает обязанность покупателя (импортера) добавлять стоимость лицензионных платежей к стоимости товара при его декларировании. В отсутствие хотя бы одного из условий покупатель (импортер) не имеет оснований для увеличения таможенной стоимости товара.

Суды проанализировали условия внешнеэкономического контракта, в рамках которого осуществлялась поставка товара (цифровые телевизионные приставки производства Республики Корея) на территорию ЕАЭС, и пришли к выводу, что покупателем-импортером договор заключен не с производителем устройств, в нем отсутствует информация о наличии и передаче интеллектуальных прав или о том, что приобретаемое оборудование содержало объект интеллектуальной собственности. Счета на оплату товара также не содержали условия о передаче прав и уплате лицензионных платежей вместе с оплатой товара.

После ввоза товара он был перепродан и, как установили суды, между конечным покупателем и корейской компанией — производителем устройств заключен лицензионный договор на передачу неисключительных прав использования лицензий для ввезенных цифровых приставок. Лицензионные платежи по договору уплачены непосредственно конечным покупателем производителю по прямому лицензионному договору, при этом общество-импортер стороной по указанному лицензионному договору не являлось и оплату лицензионных платежей не осуществляло.

Исходя из установленных обстоятельств ввоза товара, суды признали необоснованной позицию таможенного органа об обязанности импортера-декларанта включить в структуру таможенной стоимости товаров лицензионные платежи за использование объектов интеллектуальной собственности.

Определением ВС РФ от 19.03.21 № 307-ЭС20-23066 таможне отказано в передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам ВС РФ.

Так, в рамках дела № А56-125577/2019 суды установили, что общество ввезло товары (арматура смесительная, комплект смесительной арматуры), в отношении которых компания «AM.PM AG» предоставила обществу-декларанту исключительную лицензию на использование товарного знака «AM.PM». Данные товары содержали указанный товарный знак, а представленные декларантом документы свидетельствовали о регулярной уплате лицензионного вознаграждения. Однако при таможенном оформлении товаров сведения о подлежащих уплате лицензиару за использование товарного знака лицензионных платежах указаны не были.

Настаивая на том, что подлежащие уплате лицензиару за использование товарного знака «AM.PM» лицензионные платежи не должны добавляться к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за товар, декларант указывал на отсутствие во внешнеторговых контрактах положений о том, что условием продажи товаров является заключение лицензионного договора с правообладателем товарного знака и уплата лицензионных платежей, а также на заключение одного из контрактов, по которым осуществлялась поставка товаров, ранее лицензионного договора.

Проверяя доводы декларанта, суды установили, что ввозимый после заключения обществом лицензионного договора товар был маркирован товарным знаком правообладателя и при дальнейшей реализации этого товара на территории Российской Федерации заявитель будет обязан уплачивать лицензионные платежи правообладателю в соответствии с условиями лицензионного соглашения. Поскольку условия лицензионного соглашения содержат обязательство общества по уплате правообладателю с момента подписания договора ежемесячного лицензионного вознаграждения, а также свидетельствуют об осуществлении правообладателем в рамках договора мероприятий, направленных на контроль качества услуг и товара, обозначенного товарными знаками, суды пришли к выводу, что правообладатель наделен правом косвенного контроля над процессом производства иностранными производителями приобретенного и ввезенного обществом товара с товарным знаком «AM.PM».

При разрешении спора суды учли, что в случае, когда конкретный объект интеллектуальной собственности, за использование которого уплачиваются лицензионные платежи, является составной частью ввозимого товара, стоимость указанного объекта как неотъемлемой составляющей товара формирует более высокую коммерческую ценность товара для покупателя и продавца, соответственно, включается в цену, уплаченную или подлежащую уплате за ввозимый товар (стоимость сделки). На территории Российской Федерации покупатели спорного товара косвенно должны будут осуществлять его оплату с учетом затрат общества на лицензионные платежи, подлежащие уплате правообладателю.

Следовательно, лицензионные платежи за использование объектов интеллектуальной собственности добавляются к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за товары в размере, не включенном в цену, фактически уплаченную или подлежащую уплате за эти товары, и влияют на определение таможенной стоимости.

При таких обстоятельствах суды обоснованно заключили, что подлежащие уплате обществом лицензионные платежи при продаже товара с товарным знаком «AM.PM» на территории Российской Федерации подлежали включению в таможенную стоимость ввозимого товара в силу положений подпункта 7 пункта 1 статьи 5 Соглашения от 25.01.08 и подпункта 7 пункта 1 статьи 40 ТК ЕАЭС.

К аналогичному выводу суды пришли и по делу № А56-84883/2017, поскольку установили, что ввозимый товар (кирпичи строительные керамические, облицовочные, полнотелые, ручной формовки) маркирован товарным знаком «TERCA» и при дальнейшей реализации этого товара на территории Российской Федерации заявитель будет обязан уплачивать лицензионные платежи правообладателю в соответствии с условиями лицензионного договора. При этом, проанализировав условия лицензионного договора, свидетельствующие об осуществлении правообладателем в рамках договора мероприятий, направленных на контроль качества услуг и товара, обозначенного товарными знаками, суды пришли к выводу, что правообладатель наделен правом косвенного контроля над процессом производства товара.

Так, общество ввезло в Российскую Федерацию продукцию металлопроката — стальной лист, определив при декларировании таможенную стоимость товара по стоимости сделки с ввозимыми товарами (первый метод).

В ходе камеральной проверки таможня установила, что общество и шведская компания-поставщик являются взаимосвязанными лицами — общество является дочерней компанией шведского юридического лица. Шведская компания как единственный участник общества приняла решение о распределении чистой прибыли общества в качестве дивидендов за 2011–2017 годы, выплата дивидендов в 2019 году была произведена обществом на счет шведской компании.

Таможенный орган пришел к выводу о том, что полученные поставщиком дивиденды связаны с ввозимыми товарами и должны быть добавлены к цене, фактически уплаченной или подлежащей уплате за эти товары, в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 5 Соглашения от 25.01.08 как часть полученного в результате последующей продажи ввозимых товаров дохода, которая прямо или косвенно причитается продавцу.

Судебные инстанции с таким подходом не согласились, приняв во внимание следующее.

В рамках первого метода таможенной стоимостью ввозимых товаров является стоимость сделки с ними, то есть цена, фактически уплаченная или подлежащая уплате за эти товары при их продаже для вывоза на таможенную территорию ЕАЭС и дополненная в соответствии со статьей 40 ТК ЕАЭС (пункт 1 статьи 39 ТК ЕАЭС, пункт 1 статьи 4 ранее действовавшего Соглашения от 25.01.08).

В частности, согласно подпункту 3 пункта 1 указанной статьи (аналогично подпункту 3 пункта 1 статьи 5 Соглашения от 25.01.08) таким дополнением является часть дохода (выручки), полученного в результате последующей продажи, распоряжения иным способом или использования ввозимых товаров, которая прямо или косвенно причитается продавцу.

Из буквального толкования данной нормы следует, что полученный доход или выручка должны быть непосредственно связаны с ввозимыми товарами, то есть идентифицироваться как доход, полученный от реализации конкретного товара.

При этом в пункте 7 статьи 4 Соглашения от 25.01.08 установлено, что цена, фактически уплаченная или подлежащая уплате за ввозимые товары, относится к товарам, перемещаемым через таможенную границу Таможенного союза, в связи с чем перевод покупателем продавцу дивидендов или иных подобных платежей в случае, если они не связаны с ввозимыми товарами, не является частью таможенной стоимости.

С учетом приведенных норм Соглашения от 25.01.08 и статьи 39 ТК ЕАЭС, регулирующей порядок определения таможенной стоимости в настоящее время, суды признали, что используемое для целей таможенной оценки понятие «стоимость сделки» носит специальный характер и относится лишь к тем платежам, которые выступают встречным предоставлением за приобретаемый товар (цена товара), что не равнозначно совокупности любых денежных обязательств.

Данный вывод соответствует и статье VII ГАТТ 1994 года, которая в соответствии с пунктом 3 статьи 1 Соглашения от 25.01.08 лежит в основе применяемых в Российской Федерации правил определения таможенной стоимости ввозимых товаров и предполагает, что таможенная оценка должна производиться исходя из действительной стоимости товаров — цены, по которой такие или аналогичные товары продаются или предлагаются для продажи при обычном ходе торговли в условиях полной конкуренции.

Суды отметили, что понятие «дивиденды» и «выручка за реализованные товары» не равнозначны, поскольку в силу части 1 статьи 43 Налогового кодекса Российской Федерации дивидендом признается любой доход, полученный акционером (участником) от организации при распределении прибыли, остающейся после налогообложения (в том числе в виде процентов по привилегированным акциям), по принадлежащим акционеру (участнику) акциям (долям) пропорционально долям акционеров (участников) в уставном (складочном) капитале этой организации.

В этой ситуации оснований для включения дивидендов в таможенную стоимость ввезенных товаров не имелось, а применение первого метода определения таможенной стоимости товаров не исключалось при условии предоставления декларантом доказательств отсутствия влияния взаимосвязи с иностранным контрагентом на цену товара.

Исследовав имеющиеся в деле документы, суды не выявили признаков влияния взаимосвязи между продавцом и покупателем на цену, фактически уплаченную или подлежащую уплате, в связи с чем констатировали отсутствие препятствий в определении таможенной стоимости по цене сделки с ввозимыми товарами (первый метод) и признали, что у таможни не имелось оснований для принятия оспариваемого решения о внесении изменений (дополнений) в сведения, заявленные в рассматриваемых декларациях.

ВС РФ определением от 07.04.21 № 307-ЭС21-2873 поддержал судебные акты трех инстанций и указал, что влияние на структуру таможенной стоимости такого элемента, как дивиденды, возможно, если их выплата выступает оговоренным условием продажи конкретных импортируемых товаров. В рассматриваемом случае в дело не представлено доказательств того, что выплата дивидендов являлась одним из условий продажи ввозимых товаров, равно как не представлено доказательств влияния взаимосвязи общества и продавца на стоимость сделки и дальнейшее распределение прибыли общества, в связи с чем таможней не подтверждено наличие совокупности обстоятельств, препятствующих применению заявленного обществом метода определения таможенной стоимости.

В рамках указанного дела суды также не усмотрели оснований для включения дохода (выручки), полученного продавцом в результате реализации покупателем ввезенных товаров на внутреннем рынке, в таможенную стоимость таких товаров. Суды отметили, что внешнеторговыми контрактами не было предусмотрено перечисление части полученной от продажи товаров выручки продавцу, а выплаченные по итогам работы за 2017 год дивиденды невозможно соотнести с продукцией, ввезенной по рассматриваемым декларациям. Кроме того, на момент ввоза товаров имело место наличие нераспределенной прибыли за предшествующие периоды.