Несмотря на то что в 2020 году судебная система столкнулась с новыми вызовами, связанными с функционированием правовых институтов в условиях пандемии, арбитражным судам, и в частности Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ), все же удалось разработать ряд важных подходов по вопросам, не связанным с влиянием эпидемиологической обстановки. Так, в сфере строительных споров, на наш взгляд, было как минимум семь дел, в которых предложены новые подходы или развиты существующие. Эти позиции, возможно, позволят продвинуться еще дальше в формировании устойчивой судебной практики по целому ряду положений главы 37 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).
1. ЛЕКАРСТВО (НЕ) ОТ ВСЕХ БОЛЕЗНЕЙ: когда условие об оплате субподрядчику только при получении денег от заказчика не работает (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 28.05.20 № 305-ЭС19-26475 ).
При реализации строительных проектов нередки случаи, когда привлекаемые субподрядчики соглашаются на включение в договор условия об оплате всех или части работ генеральным подрядчиком (далее – генподрядчик) только после получения средств от (генерального) заказчика. Хотя раньше правомерность таких условий и была неочевидна, актуальная судебная практика все же склоняется к допустимости подобного структурирования оплаты (вопрос 2 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2017), утвержденного Президиумом ВС РФ 26 апреля 2017 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 27.12.19 № 305-ЭС19-20514 ).
Поэтому указанные условия интересны не столько тем, правомерны ли они (тут все более или менее понятно), сколько интересен предел, до которого данное условие позволяет соблюсти интересы субподрядчика и не допустить злоупотреблений со стороны генподрядчика.
В рассматриваемом деле субподрядчик обратился к генподрядчику с требованием о взыскании задолженности по договору на выполнение проектно-изыскательских работ, согласно которому оплата работ должна была осуществляться при условии получения денежных средств генподрядчиком от заказчика.
Истцом работы были выполнены в срок, и их результаты переданы ответчику, который не предъявил каких-либо возражений по качеству. Однако оплату заказчик так и не произвел.
Рассмотрение указанного дела в суде первой инстанции было приостановлено, поскольку параллельно рассматривался спор по иску генподрядчика к заказчику о взыскании стоимости выполненных работ (далее – спор по генподряду). В рамках данного спора истцу было отказано в удовлетворении требований ввиду отсутствия потребительской ценности переданной проектной документации (разработанной субподрядчиком), так как до передачи документации генподрядчиком заказчик направил уведомление о расторжении договора генподряда. При этом важно, что в рамках спора по генподряду судами не было выявлено недостатков самих проектных работ.
Учитывая результаты спора по генподряду, суд первой инстанции по спору между генподрядчиком и субподрядчиком в иске отказал и отклонил ссылку истца на наличие потребительской ценности у проектной документации. Также суд отклонил и довод о том, что в рамках спора по генподряду оценка дана неким иным работам, нежели в рассматриваемом деле.
Суд апелляционной инстанции не согласился с доводами арбитражного суда первой инстанции, посчитав, что последний не принял во внимание важное обстоятельство, а именно, что генподрядчик передал результаты работ заказчику более чем через два года после получения их от субподрядчика. Иными словами, в споре по генподряду выявлено существенное нарушение обязательств генподрядчика перед заказчиком, тогда как такие нарушения со стороны субподрядчика отсутствовали. Отменяя решение суда первой инстанции, апелляционный суд пришел к выводу, что определяющим для права проектировщика требовать оплату является передача надлежащим образом разработанной документации, а в рассматриваемых условиях генподрядчик недобросовестно воспрепятствовал наступлению обстоятельств, необходимых для получения оплаты.
Суд кассационной инстанции в свою очередь отменил решение апелляционного суда, признав верной позицию суда первой инстанции.
Однако ВС РФ все же согласился с позицией апелляционного суда и отметил, что отлагательное условие об оплате работ после получения средств от заказчика должно толковаться в совокупности с иными условиями договора. Генподрядчик своим бездействием сам препятствовал получению оплаты от заказчика, следовательно, вина за это не должна перекладываться на субподрядчика.
На наш взгляд, данная позиция утверждает вполне логичный, но важный подход, согласно которому предел применения подобных отлагательных условий об оплате начинается как минимум там, где ее неполучение ставится в зависимость от генподрядчика.
В целом при структурировании аналогичных условий об оплате мы рекомендуем особенно подробно регламентировать ситуации, когда отлагательное условие в виде получения средств «выключается», например в случае ненадлежащего исполнения генподрядчиком обязательств по договору генерального подряда.
2.МЫ НА ЭТО НЕ ПОДПИСЫВАЛИСЬ, или вопрос о порядке согласования изменений договора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 11.03.20 № 303-ЭС19-21127).
Твердая цена договора подряда в российском правопорядке сравнима со страной Эльдорадо: она, возможно, существует, но в реальности ее никто не видел. Обусловлено это тем, что и глава 37 ГК РФ, и судебная практика предопределяют такое толкование концепции твердой цены, при котором известный в зарубежных правопорядках firm price в той степени, в которой изменение цены не допускается вообще, у нас практически невозможен. Так, всегда сохраняется риск возникновения таких обстоятельств, которые позволят суду выявить основания для изменения твердой цены. Ярким примером подобного основания является объективная необходимость выполнения дополнительных работ, приводящая к спорам сторон, особенно в тех случаях, когда не соблюдаются установленные законом или договором требования к порядку согласования выполнения дополнительных работ.
Так, предметом рассмотрения являлся спор из государственного контракта с твердой ценой. В связи с необходимостью дополнительного объема работ подрядчик уведомил об этом заказчика и после неполучения ответа выполнил дополнительные работы без приостановки основных работ. Поскольку заказчик в дальнейшем не согласился с увеличением стоимости работ, подрядчик и обратился в арбитражный суд с целью взыскать стоимость дополнительного объема работ.
ВС РФ не поддержал позицию судов первых трех инстанций, удовлетворивших требования истца. В частности, было отмечено, что закрепленная в контракте стоимость согласованных работ не должна соотноситься с фактическими расходами подрядчика на выполнение конкретных работ.
Суд также обратил внимание на довод заказчика – государственного учреждения, что вся аукционная документация была размещена в публичном доступе и подрядчик, как профессиональный игрок, имел полное представление о формировании твердой цены данного контракта. Дело тут и в том, что под дополнительными работами подрядчик понимал транспортировку строительных материалов, а их дополнительный характер обосновывал тем, что расстояние такой транспортировки оказалось иным, чем изначально предполагалось. ВС РФ признал неочевидной квалификацию нижестоящими судами рассматриваемых работ в качестве дополнительных.
Особенно примечателен вывод о том, что при наличии четкого условия об изменении контракта только путем подписания дополнительного соглашения нет оснований для признания отсутствия ответа заказчика на уведомление о необходимости дополнительных работ в качестве надлежащего согласования такого изменения. Более того, отсутствие отказа заказчика от договора и дальнейшее его исполнение также не должны являться основанием для изменения твердой цены.
Следовательно, подрядчик, который в отсутствие явно выраженного согласия заказчика произвел выполнение дополнительных работ, не вправе требовать их оплаты заказчиком.
Обратим внимание, что позиция ВС РФ по данному спору отчасти обусловлена требованиями Федерального закона от 05.04.13 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон № 44-ФЗ), устанавливающего особые условия для изменения цены по государственному контракту. Однако элемент Закона № 44-ФЗ, на наш взгляд, совершенно не нивелирует вывод о том, что несоблюдение установленной сторонами формы и порядка изменения условий договора по общему правилу должно приводить к выводу о несогласованности таких условий.
3. ЗАКОН № 44-ФЗ VS ЗАКОН № 223-ФЗ: право добросовестного подрядчика на оплату по договору, не соответствующему Федеральному закону от 18.07.11 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее – Закон № 223-ФЗ) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 11.03.20 № 302-ЭС19-16620 ).
В судебной практике достаточно давно выработался подход, согласно которому заказчик не вправе ссылаться на незаключенность договора подряда, если его действия прямо свидетельствуют об исполнении им договора, включая осуществление приемки работ (например, пункт 7 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.14 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными»; определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 31.01.19 № 305-ЭС18-17717 ). Однако стоит задаться вопросом: насколько применим этот подход в отношении договоров, заключаемых на основе конкурентных процедур?
Рассматриваемый спор возник из контракта, заключенного между индивидуальным предпринимателем (подрядчик) и государственным учреждением (заказчик). Подрядчик обратился с иском о взыскании задолженности, а заказчик – со встречным иском о признании сделки ничтожной как не соответствующей Закону № 223-ФЗ.
Суды первых трех инстанций удовлетворили требования учреждения и отказали в иске подрядчику. Ключевой тезис, легший в основу указанных решений, заключался в применении к данному спору положений законодательства и, что более важно, судебных позиций, регулирующих отношения по Закону № 44-ФЗ. Так, суды посчитали, что Закон № 223-ФЗ и Закон № 44-ФЗ регулируют сходные правоотношения, но с различным субъектным составом, и пришли к выводу, что выполнение работ в отсутствие государственного или муниципального контракта лишает подрядчика права требовать оплаты работ.
ВС РФ не согласился с доводами судов нижестоящих инстанций, указав, что Закон № 223-ФЗ и Закон № 44-ФЗ регулируют совершенно разные правоотношения, более того, заключение по ним контрактов основано на различных принципах. В отличие от Закона № 44-ФЗ, Закон № 223-ФЗ предполагает заключение контрактов на основе юридического равноправия между субъектами отношений, автономии воли и имущественной самостоятельности.
Коллегия по экономическим спорам ВС РФ сослалась также на пункт 20 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с применением Федерального закона от 18.07.11 № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц», утвержденного Президиумом ВС РФ 16 мая 2018 года, в котором уже встречалась похожая позиция.
В приведенном деле важную роль играет вывод (хотя и достаточно прогнозируемый) о том, что последствия несоблюдения требований Закона № 223-ФЗ не могут возлагаться на подрядчика, действующего добросовестно.
Бесспорно, что гарантией соблюдения требований Закона № 223-ФЗ должны выступать, например, нормы об административной ответственности заказчика, не исполняющего требования законодательства, а не лишение добросовестного подрядчика права на оплату выполненных работ.
4. КРАТКОСТЬ (ДОГОВОРА) – СЕСТРА ТАЛАНТА (НЕТ): толкование условий об ответственности подрядчика (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 09.07.20 № 305-ЭС20-5261 ).
Субподрядчик предъявил к подрядчику иск о взыскании стоимости выполненных работ и неустойки за нарушение сроков оплаты по договору субподряда на обустройство свай под опоры высоковольтных линий. Подрядчик в свою очередь предъявил встречный иск о взыскании неустойки за нарушение сроков выполнения работ.
Суды первых трех инстанций отказали в удовлетворении первоначального иска, но удовлетворили встречный.
ВС РФ не нашел оснований для изменения судебных актов в части отказа в первоначальном иске. Однако Коллегия по экономическим спорам ВС РФ посчитала необоснованным вывод о правомерности начисления соответствующей неустойки в рамках встречного иска.
Так, основанием начисления неустойки стало нарушение сроков выполнения работ, а также неустранение замечаний к исполнительной документации в предусмотренные сроки. При этом договор подряда предусматривал лишь штраф за нарушение конечных сроков выполнения работ, а также за нарушение сроков выполнения этапов. Тогда как неустойка за неустранение недостатков исполнительной документации в договоре отсутствовала. Следовательно, суды нижестоящих инстанций не в полной мере проанализировали основания и размер начисленной неустойки.
Также важно отметить, что ВС РФ не согласился с позицией суда округа и указал, что само наличие обязанности субподрядчика вместе с предъявлением работ к приемке направлять исполнительную документацию не может обосновывать начисление неустойки за неустранение замечаний к такой документации. Судебные акты были отменены в части удовлетворения встречного иска, а дело отправлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Стоит обратить внимание, что позиция о необходимости отдельной регламентации ответственности за нарушение обязательств по разработке исполнительной документации не является бесспорной. Так, остается неочевидным ответ на вопрос, является ли подобная обязанность частью общего обязательства по выполнению работ или физическое выполнение строительных работ автономно от обязательства по разработке исполнительной документации. С одной стороны, статья 726 ГК РФ прямо указывает на обязанность подрядчика передать заказчику всю необходимую для эксплуатации объекта информацию. С другой стороны, завершенный строительством объект может сам по себе представлять экономическую ценность для заказчика даже при отсутствии исполнительной документации (кроме тех случаев, когда без нее невозможен ввод объекта в эксплуатацию). Так или иначе, стоит признать, что могут иметь место такие ситуации, когда срок выполнения работ может быть признан нарушенным именно из-за отсутствия разработанной исполнительной документации.
Однако, на наш взгляд, трудно не согласиться с высказанным подходом ВС РФ, поскольку положения о договорной ответственности сторон должны быть максимально определенными (пункт 2 статьи 1, статья 421 ГК РФ), в том числе с целью соблюдения принципа свободы договора и недопущения расширительного толкования договоренностей сторон о санкциях. Указанная позиция добавит правовой определенности для участников рынка и может способствовать более четкой регламентации сторонами ответственности в договорах подряда.
5. ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО: объем обязательств нового подрядчика в рамках соглашения о передаче договора подряда (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 11.08.20 № 309-ЭС20-1152 ).
Изначально химический комбинат (заказчик) и строительная компания (подрядчик) заключили договор подряда на выполнение строительно-монтажных и пусконаладочных работ. Подрядчиком, в частности, были выполнены работы по огнезащите кровли, однако в ходе их осмотра были выявлены значительные недостатки.
Впоследствии между сторонами договора подряда и обществом заключено соглашение о передаче договора подряда изначальным подрядчиком к обществу (новый подрядчик). Указанное соглашение предусматривало полную передачу всех прав и обязанностей подрядчика, включая гарантийные обязательства, долг в виде неотработанного аванса, а также суммы начисленных штрафных санкций.
На основе подписанного соглашения о передаче договора заказчик направил новому подрядчику требование выполнить удаление огнезащитного покрытия со всех этажей здания, работы по нанесению которого были выполнены с недостатками предшествующим подрядчиком.
Новый подрядчик в ответном письме указал, что в объем его обязательств входят лишь обязательства, не исполненные предыдущим подрядчиком на дату заключения указанного соглашения; при этом нанесение огнезащитного покрытия произведено до даты заключения соглашения, в связи с чем новый подрядчик отказался от безвозмездного выполнения таких работ.
Заказчик обратился в суд с требованием о взыскании неустойки ввиду невыполнения требования об устранении недостатков работ.
Суды первых трех инстанций отказали в удовлетворении названного требования, указав, что объем обязательств нового подрядчика ограничен оговоренной в соглашении о передаче договора суммой (неотработанный аванс плюс начисленная предыдущему подрядчику неустойка). Также суды отметили, что из соглашения не следовало обязательство нового подрядчика по устранению недостатков ранее выполненных работ. ВС РФ не согласился с судами нижестоящих инстанций и обратил внимание, что из соглашения о передаче договора не следует какое-либо ограничение передаваемых обязательств. Напротив, пункт 2 соглашения предусматривает передачу всех прав и обязанностей, включая гарантийные обязательства. ВС РФ указал, что, учитывая названные положения соглашения, у судов отсутствовали основания согласиться с таким толкованием его условий, при котором к новому подрядчику переходят лишь полностью неисполненные к дате заключения соглашения обязательства. Более того, отсутствие у нового подрядчика сведений о недостатках ранее выполненных работ также не может служить основанием для его освобождения от гарантийных обязательств в отношении работ предыдущего подрядчика.
Действительно, сторона, которой передаются права и обязанности по договору, имеет возможность при согласовании условий влиять на исключение из перечня передаваемых ей тех или иных обязательств. Следовательно, стороны могли не прибегать к конструкции статьи 392.3 ГК РФ о передаче договора в полном объеме, а передать ограниченное количество прав и обязанностей. Кроме того, трудно не согласиться с тем, что закрепление в соглашении условия о переходе гарантийных обязательств по договору свидетельствует о намерении передать обязательства предыдущего подрядчика, в том числе связанные с исполнением договора до заключения соглашения о его передаче.
6. КАТЕГОРИЧЕСКИЙ НЕИМПЕРАТИВ: ограничение ограничения ответственности стороны договора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 14.07.20 № 306-ЭС20-2351 ).
Общество (исполнитель) и компания (заказчик) заключили подрядный договор на выполнение технического обслуживания систем, установок и средств пожарной автоматики на объекте заказчика.
В связи с задолженностью компании по оплате выполненных работ исполнитель обратился в арбитражный суд с требованием о взыскании стоимости соответствующих работ, а также процентов за пользование чужими денежными средствами по статье 395 ГК РФ. Заказчик в свою очередь обратился в суд со встречным требованием о взыскании неосновательного обогащения, а также процентов за пользование чужими денежными средствами за незаконное занятие нежилого помещения заказчика.
Решением арбитражного суда первой инстанции, поддержанным апелляционным судом и судом округа, иск был удовлетворен частично: с заказчика взыскана стоимость выполненных работ, во взыскании процентов на указанную сумму, а также в удовлетворении встречного иска отказано.
Интерес в данном деле представляет именно вопрос о начислении процентов по статье 395 ГК РФ по первоначальному иску. Несмотря на удовлетворение требования истца в части оплаты стоимости работ, ему было отказано во взыскании процентов со ссылкой на положения договора подряда об ответственности сторон. Так, согласно пункту 4.8 договора в случае несвоевременной оплаты выполненных работ исполнитель не вправе предъявлять заказчику штрафные санкции. Учитывая названное условие договора, арбитражный суд сделал вывод о несогласовании сторонами положений об ответственности заказчика за соответствующее нарушение.
В свою очередь, на основании позиции, отраженной в пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.14 № 16 «О свободе договора и ее пределах» (далее – постановление Пленума ВАС РФ № 16), ВС РФ обратил внимание на необходимость оценки пределов диспозитивности, до которых возможно ограничение ответственности заказчика за несвоевременную оплату.
Со ссылкой на пункт 4 статьи 401 ГК РФ Коллегия по экономическим спорам ВС РФ указала на недопустимость полного освобождения заказчика от ответственности в случае умышленного нарушения обязательства по оплате. При этом соответствующее условие об исключении ответственности за просрочку оплаты должно признаваться либо ничтожным (если оно полностью исключает какую-либо ответственность заказчика), либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401 ГК РФ как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения заказчиком своих обязательств.
В итоге ВС РФ пришел к выводу, что рассмотренный пункт 4.8 договора не может быть истолкован как полностью освобождающий заказчика от ответственности по пункту 1 статьи 395 ГК РФ, и посчитал, что суду первой инстанции надлежало выяснить степень заботливости и осмотрительности заказчика при осуществлении своих обязательств по оплате. Судебные акты были отменены, а дело направлено на рассмотрение.
Ключевым аргументом ВС РФ, легшим в обоснование невозможности исключения ответственности исполнителя по статье 395 ГК РФ за умышленную несвоевременную оплату со ссылкой на принцип свободы договора, стало нарушение таким условием баланса интересов сторон. Представляется, что есть как аргументы за, так и против такого подхода.
С одной стороны, если посмотреть на суть отношений подряда, становится очевидно, что одним из ключевых обязательств заказчика с точки зрения интересов подрядчика является обязанность своевременно оплатить работы (помимо обязательств по предоставлению доступа на площадку, по предоставлению исходных данных и т. д.). Несвоевременная оплата работ или даже выплата авансов в строительных проектах зачастую приводит к дальнейшей невозможности их реализации ввиду отсутствия достаточных средств у подрядчика. Поэтому допустимо предположить, что условие об ответственности за несвоевременное выполнение денежных обязательств заказчика является одной из ключевых гарантий соблюдения интересов подрядчика. Соответственно, исключение применения нормы об ответственности по пункту 1 статьи 395 ГК РФ при отсутствии «замещающих» договорных неустоек может существенным образом нарушать баланс интересов сторон. Сохраняющееся право подрядчика на возмещение убытков, на наш взгляд, не может полностью исправить этот сдвиг баланса интересов, в том числе ввиду возможных сложностей с доказыванием этих убытков.
С другой стороны, в данном споре мы имеем дело с чисто предпринимательскими отношениями, в которых одной из важных категорий является предпринимательский риск. Следовательно, представляется, что для признания условия нарушающим баланс интересов сторон, в частности, могли иметь место заявление истца и оценка судом того, был ли поставлен исполнитель в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, и являлся ли он слабой стороной договора (пункт 9 постановления Пленума ВАС РФ № 16).
Тем не менее, как указал ВС РФ, судам нижестоящих инстанций действительно было необходимо оценить условия, при которых заказчиком были нарушены обязательства по оплате, прежде чем отказывать во взыскании процентов.
Также хотелось бы обратить внимание, что условия об ответственности сторон по договору подряда, равно как и положения об ограничении ответственности, следует структурировать максимально подробно. Надлежащая регламентация условий о штрафных санкциях позволит сэкономить время и деньги, а также избежать риска освобождения противоположной стороны от ответственности за нарушение отдельных специфических для подряда обязательств и (или) необходимости доказывать размер соответствующих убытков.
7. ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ ШРЕДИНГЕРА: судьба поставленных подрядчиком материалов и оборудования при досрочном расторжении договора (определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 08.07.20 № 308-ЭС20-4069 ).
Государственное учреждение (заказчик) и строительная компания (подрядчик) заключили договор подряда на выполнение работ в отношении комплекса отдыха в городе Сочи. Работы выполнялись иждивением подрядчика.
В дальнейшем заказчик односторонним отказом расторг договор ввиду невыполнения работ в установленный срок.
До подачи подрядчиком иска по данному делу заказчик обратился в арбитражный суд (дело № А32-18732/2013) с требованием о выплате неосновательного обогащения в виде неотработанного аванса и процентов по статье 395 ГК РФ (далее – дело о взыскании аванса). Спор закончился повторным рассмотрением в судах первой и апелляционной инстанций, в результате чего иск был удовлетворен частично: взысканы часть запрошенной суммы не основательного обогащения, а также проценты за пользование чужими денежными средствами.
Подрядчик через некоторое время после вступления в законную силу актов в рамках дела о взыскании аванса обратился в суд с требованием о взыскании неосновательного обогащения, представляющего собой стоимость неиспользованных в работах оборудования и материалов, поставленных подрядчиком на строительную площадку и оставшихся на объекте строительства.
Суд первой инстанции, с которым согласились вышестоящие суды, удовлетворил требование в полном объеме, в том числе с учетом фактов, установленных в рамках дела о взыскании аванса.
Рассматривая дело по кассационной жалобе, ВС РФ обратил внимание на то, что преюдициальное значение в деле о взыскании аванса имеют прежде всего установленные в нем факты, тогда как их правовая квалификация может отличаться.
Так, для удовлетворения требования по неосновательному обогащению судам надлежало установить факт наличия права собственности подрядчика на материалы и оборудование. Несмотря на то что судами был подтвержден факт поставки подрядчиком такого оборудования на объект, наличие права собственности последнего судами, по мнению Коллегии по экономическим спорам ВС РФ, не установлено.
В частности, ВС РФ сослался на два договора субподряда, заключенных подрядчиком по данном проекту, указав, что работы, выполняемые иждивением субподрядчиков, оплачены не в полной мере. При этом материалы и оборудование, завозимые на объект, отдельно заказчику не передавались. Следовательно, кассационная инстанция посчитала, что за удовлетворением требования подрядчика без установления факта принадлежности ему имущества может последовать заявление субподрядчиками аналогичных требований.
Кроме того, обосновывая сомнения в принадлежности оборудования и материалов подрядчику, ВС РФ сослался на дело о банкротстве подрядчика (дело № А32-35547/2016), в рамках которого суд, рассматривающий дело, установил недоказанным факт наличия права собственности подрядчика, в том числе в связи с отсутствием правоустанавливающих документов и данных бухгалтерского учета.
В итоге дело было направлено на новое рассмотрение с целью точного установления принадлежности имущества подрядчику.
Необходимо отметить, что в постановлении апелляционного суда по делу о взыскании аванса несколько раз указывается на то, что материалы и оборудование приобретены и доставлены на объект строительства именно подрядчиком. Также указанный судебный акт содержит прямой вывод о праве собственности подрядчика на соответствующее имущество. Таким образом, можно прийти к выводу, что фактическое исполнение обязательства по поставке оборудования и материалов, а также наличие доказательств их завоза на объект строительства не могут исключить риск оспаривания их принадлежности подрядчику. В связи с чем зачастую при реализации строительных проектов поставка подрядчиком на строительную площадку оборудования и части дорогостоящих материалов фиксируется в рамках акта о приеме (поступлении) оборудования (например, по форме ОС-14). Мы рекомендуем использовать подобные акты во избежание споров при досрочном расторжении договора.
