Выплата действительной стоимости доли как сделка с заинтересованностью

Алина Кукуева,
студентка Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

06.03.2024 участник общества заявила о выходе из его состава и о выплате ей действительной стоимости доли в уставном капитале в размере 35%. 18.03.2024 она частично (24% из 35%) уступила свое право требования М. Т.

19.03.2024 генеральный директор О. Т., действуя от лица общества, передал своему сыну М. Т. 24/100 долей в объекте недвижимости, принадлежащем обществу, в счет выплаты 24% действительной стоимости доли. Стоимость доли была оценена сторонами исходя из кадастровой стоимости недвижимости. При этом еще 16.03.2024 решением единственного оставшегося участника общества О. Т. был уволен с должности генерального директора, о чем он и его сын, с их слов, узнали, только когда в Единый государственный реестр юридических лиц (ЕГРЮЛ) были внесены соответствующие изменения, — 22.03.2024.

Общество обратилось в суд с требованием о признании недействительной сделки по передаче долей в объекте недвижимости в качестве выплаты доли в уставном капитале в натуре.

Позиция нижестоящих судов

Суд первой инстанции отказал в иске, отметив, что М. Т. перешло право требования в том объеме и на тех условиях, которые существовали до момента уступки права, следовательно, он имел право согласиться на выплату ему доли в натуре.

Как указал суд, оспариваемую сделку нельзя признать недействительной на основании пункта 1 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) в связи с тем, что она была совершена до внесения изменений в ЕГРЮЛ, а значит, ни сам генеральный директор, ни контрагент по сделке не могли знать об отсутствии у директора полномочий.

Также, по мнению суда, нельзя признать спорную сделку сделкой с заинтересованностью: родственная связь между генеральным директором общества и цессионарием по требованию о выплате действительной стоимости доли не имеет правового значения, так как в силу положений Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон об ООО) единоличный исполнительный орган обязан обеспечить выплату действительной стоимости доли вышедшему участнику (или лицу, которому такое право требования было уступлено), и иного порядка или исключений для лиц, находящихся в родстве, законом не установлено.

Наконец, спорная сделка не подпадает под критерии отнесения ее к крупным.

Кроме того, сделка не является убыточной для общества: была отчуждена только часть актива, используемого обществом для получения прибыли, что не повлекло изменения основного вида его деятельности.

Апелляционный и окружной суды согласились с этими выводами.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение.

Коллегия пришла к выводу, что оспариваемая сделка является сделкой с заинтересованностью, поскольку она была заключена в интересах сына генерального директора, получившего в результате ее совершения 24/100 долей в праве собственности на объект недвижимости, ранее полностью принадлежавший обществу.

Обязательство выплатить действительную стоимость доли в уставном капитале общества обусловлено выходом участника из общества, поэтому даже если впоследствии право требования по этому обязательству было передано другому лицу, определение стоимости доли должно осуществляться по состоянию на период, предшествующий выходу участника-цедента.

Выплата действительной стоимости доли в натуре в виде части актива, приносящего прибыль обществу, не была разумно необходимой и не отвечала интересам общества.

Комментарий

1. Сделка по отчуждению долей в праве собственности на недвижимое имущество была совершена генеральным директором через три дня после того, как решением единственного участника общества он был лишен своих полномочий, что открывает возможность для применения к такой сделке положений статьи 183 ГК РФ о заключении сделки неуполномоченным лицом. Однако коллегия никак не прокомментировала эту возможность, напротив, она сделала упор на признании спорной сделки сделкой с заинтересованностью. Из текста комментируемого определения можно прийти к выводу лишь о том, что коллегия поставила под сомнение утверждение бывшего генерального директора о его неосведомленности о прекращении полномочий ввиду отсутствия соответствующих изменений в ЕГРЮЛ на момент совершения сделки.

Полномочия директора общества с ограниченной ответственностью прекращаются с момента принятия участниками (единственным участником) общества соответствующего решения, а не со дня внесения изменений в ЕГРЮЛ¹.

Уже с момента принятия такого решения единственным участником общества бывший генеральный директор (О. Т.) не мог совершать сделки от имени общества. При этом для вывода об отсутствии полномочий его неосведомленность не имеет значения.

1.1. Однако, как следует из пункта 122 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если контрагент добросовестно полагался на сведения о полномочиях директора в ЕГРЮЛ, то сделка, совершенная неуполномоченным директором с этим контрагентом, порождает правовые последствия для самого юридического лица с момента ее совершения.

Как представляется, коллегия сочла сына генерального директора добросовестным: в ЕГРЮЛ на момент совершения сделки в качестве единоличного исполнительного органа был указан О. Т.; в силу положений статьи 51 ГК РФ сын был вправе исходить из того, что эти сведения соответствуют действительности.

1.2. Если бы М. Т. знал или должен был знать об отсутствии полномочий у его отца — генерального директора (что, на наш взгляд, вполне вероятно), ни о какой сделке с заинтересованностью говорить бы не приходилось, ведь сделки для общества в принципе бы не существовало.

2. Для квалификации сделки как крупной она должна одновременно соответствовать двум критериям: количественному и качественному. Согласно количественному критерию крупной будет признана сделка, предмет которой составляет не менее 25% от балансовой стоимости активов общества. Согласно качественному критерию сделка должна выходить за пределы обычной хозяйственной деятельности².

В рассматриваемом деле, как указывает коллегия, количественный критерий был преодолен благодаря договору цессии. Действительная стоимость доли бывшего участника общества в размере 35% была как бы поделена на передачу прав на недвижимое имущество цессионарию (24%) и денежное требование, оставшееся у цедента (11%).

2.1. Впрочем, и при формальном несоответствии количественному критерию сделка может быть признана крупной, что неоднократно подтверждалось практикой ВС РФ³.

В соответствии с пунктом 8 статьи 46 Закона об ООО для признания сделки выходящей за пределы обычной хозяйственной деятельности общества она должна повлечь либо а) прекращение деятельности общества или изменение ее вида, либо б) существенное изменение масштабов деятельности.

Отчуждение части помещений в объекте недвижимости не повлекло ни прекращения вида деятельности общества — сдачи помещений в аренду, ни изменения ее вида, так как общество не утратило возможности сдавать в аренду оставшиеся у него в собственности 76/100 долей объекта недвижимости.

Последствие в виде существенного изменения масштаба деятельности, как пишет А. А. Кузнецов, качественно не отличается от изменения вида деятельности общества или прекращения такой деятельности; критерий существенного изменения масштаба деятельности «скорее направлен на то, чтобы охватить любые попытки их обойти, когда в результате сделок сохраняется деятельность общества, но ее объемы настолько малы после или до совершения сделки, что следует констатировать именно изменение деятельности или ее прекращение»⁴.

Имеются ли подобные последствия в рассматриваемом деле — вопрос, заслуживающий обсуждения. Коллегия прямо не прокомментировала его, видимо, как и нижестоящие суды, не найдя оснований для признания спорной сделки крупной.

2.2. Впрочем, следует признать, что институт крупных сделок рассчитан на узкую сферу применения, на ситуации «кардинальных изменений в жизни общества». Сделка, не подпадающая под эту сферу, но влекущая убытки для общества, должна оспариваться через иные институты⁵, в частности через институт сделок с заинтересованностью.

3. Согласно пункту 1 статьи 45 Закона об ООО сделка, в совершении которой имеется заинтересованность единоличного исполнительного органа, признается сделкой с заинтересованностью. Единоличный исполнительный орган признается заинтересованным лицом, если стороной, выгодоприобретателем, представителем или посредником в такой сделке выступает его родственник, в том числе и сын.

3.1. В силу пункта 6.1 статьи 23 Закона об ООО общество обязано выплатить вышедшему участнику действительную стоимость его доли в уставном капитале. Из положений статей 33, 40 Закона об ООО следует, что исполнение данной обязанности лежит на единоличном исполнительном органе. Право требования по этому обязательству было частично уступлено вышедшим участником сыну генерального директора, значит, генеральный директор был обязан совершить сделку по выплате стоимости доли собственному сыну.

Нижестоящие суды посчитали, что поскольку обязанность возникла у общества в силу закона и последний возлагает ее исполнение на директора, то и применение норм о сделках с заинтересованностью должно быть исключено.

В схожей ситуации — будь сам сын вышедшим участником общества — охватывалась бы она установленным абзацем пятым пункта 7 статьи 45 Закона об ООО исключением? И в первом, и во втором случае отношения между сторонами возникли вследствие юридического факта — выхода участника из общества, обязанность у общества по выплате стоимости доли возникла в силу предписаний Закона об ООО.

Однако в гипотетической ситуации — если бы сын сам являлся вышедшим участником — его право требования возникло бы в силу закона. В рассматриваемом же деле право требования приобретено сыном в результате заключенного им договора. Именно договорное основание возникновения права требования у сына (переход этого требования к нему), как кажется, сыграло ключевую роль в установлении у сына личной выгоды от совершения обществом сделки — выгоды, необходимой для признания наличия в сделке заинтересованности.

3.2. Из буквального толкования статьи 45 Закона об ООО следует, что самого факта родственных отношений между директором и стороной сделки уже достаточно для признания сделки с обществом сделкой с заинтересованностью.

Именно такое толкование и поддержала коллегия. По ее мнению, поскольку стороной сделки выступил сын генерального директора, то в сделке есть заинтересованность. Факт заключения директором сделки с сыном в силу исполнения возложенной на него законом обязанности не возымел при этом никакого значения.

3.3. Коллегия указала, что, помимо факта заинтересованности, при оспаривании сделки с заинтересованностью должны быть доказаны: причинение явного ущерба интересам общества, осведомленность другой стороны о наличии заинтересованности, отсутствие одобрения и причинение обществу ущерба (статья 45 Закона об ООО).

Явный ущерб обществу и его интересам, по мнению коллегии, следует из существа переданного по сделке актива.

ВС РФ уже высказывал мысль о том, что для признания сделки недействительной по иску участника не столько важен факт самих убытков у общества, сколько отсутствие разумной необходимости в совершении сделки для общества, причинение ею неоправданного вреда остальным участникам общества, которые не выразили согласия на ее совершение⁶.

Единственным видом деятельности общества является сдача помещений в аренду, а единственным активом, который общество использует для предпринимательской деятельности, — объект недвижимости, часть которого и была отчуждена.

Коллегия указала, что выплата действительной стоимости доли в натуре должна отвечать интересам общества, которое продолжает осуществлять хозяйственную деятельность, в том числе используя свои активы.

Очевидно, что в ситуации, когда объект недвижимости является единственным приносящим доход активом общества, прибыль последнего напрямую зависит от возможности сдать в аренду помещения в этом объекте. Уменьшение долей в праве собственности на этот объект хотя и не исключит для общества возможность сдавать в аренду оставшуюся часть объекта, но значительно снизит его прибыль. Поэтому представляется экономически неразумным и не соответствующим интересам самого общества отчуждение части единственного приносящего доход актива.

Обращение к подобному имуществу для выплаты выходящему участнику действительной стоимости его доли должно осуществляться в самую последнюю очередь. Если у общества нет возможности выплатить таковую вышедшему участнику деньгами и сам участник согласен на выплату ему стоимости доли в натуре, то, на наш взгляд, выплата доли должна осуществляться за счет имущества, не являющегося активом, приносящим прибыль обществу.

3.4. В качестве доказательства осведомленности другой стороны о наличии заинтересованности коллегия ссылается на пункт 27 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», в соответствии с которым судам надлежит исходить из того, что другая сторона осведомлена о наличии заинтересованности, если в качестве заинтересованного лица выступает сама эта сторона или ее родственник.

В рассматриваемом деле сторонами сделки с заинтересованностью выступали генеральный директор общества и его сын. Значит, по логике коллегии, сын, заключая сделку с обществом в лице своего отца, не мог не знать о наличии элемента заинтересованности.

Тем не менее необходимо отметить, что это разъяснение ВС РФ применительно к родственникам, в частности использование термина «надлежит», критикуется в литературе⁷. Представляется, что вывод коллегии об осведомленности сына о наличии заинтересованности, основанный на пункте 27 постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 № 27, должен быть воспринят нижестоящими судами при новом рассмотрении дела лишь как опровержимая презумпция.

4. В силу пункта 6.1 статьи 23 Закона об ООО и пункта 2 статьи 94 ГК РФ общество обязано выплатить вышедшему участнику действительную стоимость его доли в уставном капитале. По общему правилу выплата производится в денежной форме, однако с согласия участника выплата может быть произведена и в натуральной форме.

Вместе с правом требования к обществу к цессионарию перешло право на согласие на выплату действительной стоимости доли в натуре (как составная часть права требования), впоследствии цессионарий согласился на передачу ему имущества вместо денежной выплаты.

Как указала коллегия, несмотря на то что часть действительной стоимости доли должна быть выплачена не самому участнику, а иному лицу, размер выплаты этому лицу должен определяться исходя из пункта 6.1 статьи 23 Закона об ООО, так как такая выплата является следствием определенного юридического факта — выхода участника из общества. Соответственно, стоимость имущества, передаваемого М. Т. в качестве выплаты доли, должна рассчитываться так же, как если бы она рассчитывалась самому участнику.

Согласно пункту 2 статьи 14 Закона об ООО действительная стоимость доли участника равна части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли. Размер действительной стоимости определяется на основании данных бухгалтерской отчетности общества за последний отчетный период, предшествующий дате выхода участника из общества (пункт 6.1 статьи 23 Закона об ООО). Стоимость чистых активов определяется как разность между величиной активов общества и величиной его обязательств и исчисляется в соответствии с приказом Министерства финансов Российской Федерации от 28.08.2014 № 84н «Об утверждении Порядка определения стоимости чистых активов».

Действительная стоимость, подлежащая выплате цессионарию, должна была быть рассчитана следующим образом: 24% × (стоимость единственного актива общества в виде объекта недвижимости – стоимость обязательств общества). Расчеты должны были производиться на основе бухгалтерских данных за отчетный период, предшествующий выходу участника-цедента, — на 31.12.2023. В этой связи расчет действительной стоимости доли по кадастровой стоимости недвижимости и приравнивание 24% действительной стоимости к 24/100 долей в праве на объект недвижимости без учета обязательств общества не являлись правомерными.