Первый в совете — первый в ответе

Александр Мальшаков,
магистрант Санкт-Петербургского государственного университета

Обстоятельства дела

В рамках дела о банкротстве общества (далее также — должник) конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о возобновлении производства по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего единственного участника и генерального директора должника Б. (ранее определением суда было установлено наличие оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности). Размер субсидиарной ответственности составлял 226 098 139 руб. 74 коп. (сумма непогашенных требований кредиторов, в их числе — требования банка, основанные на ряде кредитных договоров должника, которые не были исполнены).

В свою очередь, по данным кредитным договорам Б. выступал также в качестве поручителя и решением суда общей юрисдикции от 28.11.2016 в пользу банка с Б. как поручителя было взыскано 281 616 165 руб. 03 коп.

Позиция нижестоящих судов

Суд первой инстанции пришел к выводу, что требования банка к поручителю Б. подлежат включению в размер его субсидиарной ответственности по обязательствам основного заемщика как контролирующего должника лица. При этом суд отверг доводы Б. о двойном характере его ответственности перед банком, указав на различную правовую природу субсидиарной ответственности и ответственности поручителя.

Суд апелляционной инстанции исходил из необходимости прекращения производства по части требований к Б. ввиду наличия совпадения по предмету, основанию и сторонам в предъявленном банком к Б. гражданском иске, рассмотренном судом общей юрисдикции. Коль скоро банк заявил прямой иск к руководителю должника о возмещении причиненного вреда вне рамок дела о банкротстве, то, по мнению апелляционного суда, банк фактически выбрал способ распоряжения принадлежащим ему требованием.

Суд округа согласился с апелляционным судом.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, оставив в силе решение суда первой инстанции. Поскольку субсидиарная ответственность имеет деликтную природу, а ответственность поручителя — договорную, коллегия ВС РФ констатировала, что ответственность Б. перед банком за неисполнение гражданско-правовой сделки и за причинение вреда, несмотря на совпадение кредитора по данным обязательствам, имеет разную правовую природу, что, в свою очередь, делает возможным предъявление банком требований по каждому из оснований.

Также ВС РФ указал на принципиальное различие между ответственностью поручителя и субсидиарной ответственностью: если от первой Б. мог бы освободиться, признав себя банкротом, то от второй — нет.

По мнению ВС РФ, обязательства Б. по договорам поручительства и субсидиарная ответственность Б. за невозможность погашения требований кредиторов должника являются солидарными в той части, в какой Б. как поручитель обязался отвечать за исполнение обязательств обществом. Само по себе совпадение должника по солидарным обязательствам не влечет необходимость предъявления требования об исполнении только какой-либо одной солидарной обязанности и утрату кредитором права требовать от должника исполнения другой солидарной обязанности. При этом в случае исполнения решения от 28.11.2016 подлежит уменьшению основное обязательство должника, следовательно, уменьшается размер субсидиарной ответственности Б. Обратное влекло бы двойное фактическое взыскание одной и той же суммы.

Комментарий

1. В первую очередь необходимо разобраться, являются ли требования к Б. из договора поручительства и в рамках его субсидиарной ответственности тождественными или нет.

Это важно, поскольку согласно пункту 2 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее — АПК РФ) арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что имеется вступивший в законную силу принятый по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям судебный акт.

При этом АПК РФ не содержит определения понятий «основание иска» и «предмет иска». Однако их косвенным образом можно вывести из статьи 125 АПК РФ, которая устанавливает требования к форме и содержанию иска. Так, в исковом заявлении должны быть указаны в том числе:

• — требования истца к ответчику со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, а при предъявлении иска к нескольким ответчикам — требования к каждому из них;

• — обстоятельства, на которых основаны исковые требования, и подтверждающие эти обстоятельства доказательства.

Отсюда можно сделать вывод, что предметом иска являются сами требования (например, вернуть вещь или взыскать денежные средства), а основанием — фактические обстоятельства, на которых такие требования основаны.

Таким образом, в рамках рассматриваемого спора действительно можно усмотреть тождественность предметов исков: как в случае с поручительством, так и в случае с субсидиарной ответственностью банк просит взыскать денежные средства с Б. Однако основания у данных требований очевидно разные: в первом случае ими выступают факты, подтверждающие заключение ряда договоров поручительства и неисполнение обеспечиваемых обязательств по кредитным договорам, а во втором — факты, подтверждающие наличие оснований для субсидиарной ответственности (существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, причинно-следственная связь и т. д.).

Соответственно, с точки зрения процессуального законодательства заявленные иски не являются тождественными.

2. Однако все же центральной темой комментируемого дела являются вопросы материального права. Не существует ли в сложившейся ситуации риск двойной ответственности Б.? Как влияет исполнение Б. по договорам поручительства на размер субсидиарной ответственности? Для ответа на данные вопросы необходимо последовательно установить, как связаны между собой обязательства по кредитным договорам, договорам поручительства и субсидиарная ответственность.

В силу пункта 1 статьи 363 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) поручитель несет солидарную с должником ответственность перед кредитором. Следовательно, Б. являлся солидарным должником наряду с подконтрольным ему обществом-банкротом.

При этом в современной цивилистической доктрине господствует позиция, согласно которой каждый солидарный должник вовлечен в собственное обязательство перед кредитором. Ключевым же свойством солидарных обязательств является единство погашающего действия: исполнение обязательства одним из солидарных должников прекращает обязательства остальных солидарных должников¹.

Наличие у солидарных должников собственных обязательств перед кредитором подчеркивает и абзац второй пункта 1 статьи 308 ГК РФ, в котором отмечается, что недействительность требований кредитора лишь к одному из лиц либо истечение срока исковой давности по такому требованию не затрагивают требования такого кредитора к остальным должникам, что указывает на наличие у остальных солидарных должников собственных обязательств с собственными сроками исковой давности и основаниями для оспаривания.

Таким образом, исполнение Б. обязательств по договорам поручительства влекло бы прекращение обязательств по кредитным договорам должника-банкрота (либо иные последствия, предопределенные каузой поручительства), равно и наоборот, исполнение должником обязательств по кредитным договорам влекло бы прекращение обязательств Б. как поручителя.

Кроме того, необходимо отметить, что и требования по привлечению к субсидиарной ответственности, и требования по договорам поручительства опосредуют единый экономический интерес кредитора.

Контролирующее должника лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, становится, так же как и поручитель, солидарным должником наряду с основным должником-банкротом по неудовлетворенным обязательствам конкурсных кредиторов. Подобная квалификация кажется вполне естественной: ведь из пункта 11 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.02 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» прямо следует, что при погашении требований кредиторов размер субсидиарной ответственности уменьшается, равно и в ситуации, когда контролирующим должника лицом исполняются требования по субсидиарной ответственности, то погашаются требования конкурсных кредиторов, — данную особенность вполне можно отнести к частному случаю единства погашающего действия при солидаритете.

В любом случае в силу прямого указания закона на зависимость размера субсидиарной ответственности от размера непогашенных требований конкурсных кредиторов ясно одно: погашение требований конкурсных кредиторов влечет уменьшение размера субсидиарной ответственности, как и погашение контролирующим должника лицом требований по субсидиарной ответственности влечет прекращение требований конкурсных кредиторов.

Следовательно, если в рамках данного спора будут исполнены обязательства по кредитным договорам, то такое исполнение уменьшит размер субсидиарной ответственности Б. При этом, как ранее уже было указано, прекращение обязательств должника по кредитному договору также возможно за счет исполнения поручителем (тем же Б.) своих обязательств.

Аргументы и выводы ВС РФ в целом совпадают с вышеприведенными рассуждениями. Так, коллегия прямо указывает: «Поскольку требования банка к Б. как к поручителю носят акцессорный характер, то применительно к пункту 1 статьи 325 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае исполнения последним решения от 28.11.2016 подлежит уменьшению основное обязательство должника, следовательно, уменьшается размер субсидиарной ответственности Б.».

Также ВС РФ приводит абсолютно верный довод о том, что принятие иного решения в данной ситуации влекло бы наступление двойной ответственности Б., ведь фактически и в рамках субсидиарной ответственности, и в рамках поручительства с него будет взыскана одна и та же сумма.

¹ Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А. Г. Карапетов. М., 2017. С. 165 (автор комментария — А. А. Павлов); Тололаева Н. В. Пассивные солидарные обязательства: российский подход и континентально-европейская традиция: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2017. С. 106.