Кто в чем сплошает, за то и отвечает

Обстоятельства дела

В июле 2015 года индивидуальный предприниматель (далее — должник) признан несостоятельным (банкротом). В октябре 2015 года в отношении него введена процедура реализации имущества, сведения о введении процедуры были опубликованы в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве.

12.11.2018 АО «Райффайзенбанк» (далее — банк) открыло на имя должника счет. В соответствии с выпиской за период с 19.11.2018 по 10.12.2018 со счета должника произведено списание денежных средств на общую сумму 1 043 000 руб. (выдача наличных). Деньги были потрачены должником в личных целях.

В 2021 году по иску финансового управляющего должника с банка были взысканы убытки в размере, эквивалентном снятой должником сумме.

Исполнив решение суда в полном объеме, банк, полагая, что он является кредитором должника, на основании пункта 2.2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 № 36 «О некоторых вопросах, связанных с ведением кредитными организациями банковских счетов лиц, находящихся в процедурах банкротства» (далее — постановление № 36) подал заявление о включении в реестр требований кредиторов должника (далее — реестр) своего требования на сумму 1 043 000 руб.

Позиция нижестоящих судов

Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций отказали банку во включении его требования в реестр, обосновывая это следующим:

1) в силу пункта 5 статьи 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) сделки, совершенные лично должником, находящимся в процедуре реализации имущества, ничтожны, а требования кредиторов по таким сделкам не подлежат удовлетворению из конкурсной массы;

2) выдача наличных не является сделкой, в связи с чем пункт 2.2 постановления № 36 не может быть применен в рамках данного спора.

Кроме того, суды отметили, что банк может заявить свои требования к должнику как кондикционные (статья 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее — ГК РФ) после окончания процедуры реализации имущества.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) оставила акты нижестоящих судов без изменения.

Соглашаясь с их выводами, коллегия также указала, что в рамках данного спора «речь идет не о предпочтении в виде нарушения очередности и пропорциональности, а о трате конкурсной массы в личных интересах должника, и потому банк вправе требовать возврата не от конкурсной массы, а от должника после окончания производства по делу о банкротстве гражданина, поскольку в силу пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не распространяется на такие требования кредитора».

Комментарий

1. Анализ пункта 2.2 постановления № 36

Прежде чем приступать к комментированию данного определения, необходимо вкратце описать механизм, предусмотренный пунктом 2.2 постановления № 36.

Его главная идея состоит в том, чтобы пострадавшей конкурсной массе оперативно, без необходимости признавать совершенную сделку недействительной, были возмещены убытки за счет банка, а банк впоследствии мог взыскать их с получившего преимущественное удовлетворение кредитора. При этом банк может не взыскивать денежные средства с кредитора, а включить свои требования в реестр на основании статьи 61.6 Закона о банкротстве и взыскать деньги с конкурсной массы (однако такое требование удовлетворялось бы только после требований кредиторов третьей очереди). Нетрудно заметить, что предложенный в данном разъяснении механизм чем-то напоминает суброгацию требований кредитора в пользу банка.

Естественно, данное разъяснение «заточено» под взыскание убытков в результате совершения банковской операции с нарушением очередности (то есть с оказанием предпочтения) и плохо приспособлено к иным нарушениям со стороны банка.

В рассматриваемой же ситуации какой-либо кредитор, получивший преимущественное удовлетворение, отсутствует. В этой связи банк не может заявить свои требования ни к кредитору (ввиду его отсутствия), ни к конкурсной массе (поскольку к банку не перешли какие-либо реституционные требования). Кроме того, включение требований к должнику в реестр нарушило бы интересы кредиторов, поскольку тогда банк, допустивший нарушение закона, конкурировал бы с кредиторами, не допускавшими каких-либо нарушений.

Банк, который, проведя банковскую операцию по снятию денежных средств, фактически совершил деликт в отношении конкурсной массы, может предъявить требования к единственному лицу, получившему выгоду, — самому должнику. В этой связи решение коллегии дать возможность банку предъявить свои требования после окончания процедуры банкротства лично к должнику представляется логичным и обоснованным.

2. Снятие наличных как сделка

При этом ВС РФ и нижестоящие суды использовали иную аргументацию: они посчитали, что снятие денежных средств со счета не является сделкой по смыслу пункта 2.2 постановления № 36 (а значит, и по смыслу Закона о банкротстве).

Данный вопрос не находит однозначного решения в текущей правоприменительной практике. Есть акты, в которых суды также констатируют, что снятие наличных средств с банковского счета не является сделкой по смыслу Закона о банкротстве (см., например: постановления Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 18.10.2019 по делу № А82-17146/2015, Арбитражного суда Московского округа от 13.05.2020 по делу № А40-128249/2017). Имеется и противоположная практика (см., например: постановления Арбитражного суда Уральского округа от 04.10.2021 по делу № А76-42029/2018, Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2017 по делу № А40-153840/15, Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.09.2018 по делу № А32-28882/2016).

В отечественной доктрине вопрос признания снятия наличных денежных средств сделкой также является спорным*.

На наш взгляд, снятие наличных может быть признано гражданско-правовой сделкой в целях применения главы III.1 Закона о банкротстве, поскольку посредством выдачи наличных денежных средств осуществляется исполнение обязательства банка по договору банковского вклада в соответствии со статьей 834 ГК РФ. В свою очередь, наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору прямо признан сделкой в целях применения главы III.1 Закона о банкротстве (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“»).

В этой связи примененная судами аргументация о том, что снятие наличных не является сделкой, — спорная и внутренне противоречивая. В обоснование своей позиции суды ссылаются на пункт 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве, где в качестве одного из последствий указана ничтожность именно сделок, совершенных самим должником. Про ничтожность иных действий должника (видимо, именно так суды квалифицировали снятие наличных) в ней не сказано.

Таким образом, перед нами акт ВС РФ, который, на наш взгляд, правильно разрешает конкретный спор, но приведенная в нем аргументация выглядит не самой удачной. Хотя итоговые выводы коллегии и нижестоящих судов о недопустимости включения требований банка в реестр стоит, безусловно, поддержать, обоснование данной позиции было бы гораздо более успешным, если бы суды обратили внимание на существо механизма, закрепленного в пункте 2.2 постановления № 36.

* Подробный обзор позиций см.: Шевченко И. М. Банковская операция по списанию денежных средств со счета как сделка // Арбитражные споры. 2008. № 4. URL: https://arbspor.ru/articles/1099/?ysclid=l9bt2ww5mj70991058 (дата обращения — 17.10.2022).