Не предусмотренный договором гонорар успеха

Илья Бойко,
студент Санкт-Петербургского государственного университета

Родион Стрельцов,
студент Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

19.01.2021 общество (доверитель) выдало Ф. (представитель) доверенность на представление интересов общества по судебному делу. При этом договор на оказание юридических услуг в письменной форме между сторонами не заключался.

Итог рассмотрения дела оказался положительным для доверителя (окружной суд отменил постановления нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение).

Представитель обратился к доверителю с требованием об оплате оказанных услуг, а также о выплате дополнительного вознаграждения ввиду достижения положительного результата рассмотрения дела («гонорара успеха»). В связи с отказом доверителя оплатить оказанные ему услуги, представитель обратился в суд с иском о взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование денежными средствами.

Позиция нижестоящих судов

Суд первой инстанции удовлетворил иск. Оценив содержание выданной представителю доверенности, суд пришел к выводу, что между сторонами возникли обязательства из договора оказания услуг. Поскольку у сторон имелись разногласия относительно размера оплаты услуг, суд назначил экспертизу. Согласно ее выводам рыночная стоимость оказанных представителем услуг без «гонорара успеха» составила 1,1 млн руб., а с «гонораром успеха» — 15,2 млн руб. (из расчета 10% от положительного результата дела в размере 140 млн руб.).

Суды апелляционной и кассационной инстанций поддержали данную позицию.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение.

Коллегия указала, что, исходя из принципа диспозитивности, стороны соглашения вправе определить цену договора любым наиболее приемлемым для них способом, в том числе включив в договор об оказании юридических услуг условие о «гонораре успеха».

Сославшись на статью 327.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), коллегия констатировала, что условие о «гонораре успеха» обуславливает выплату доверителем предусмотренной договором цены результатом оказания юридической помощи и не может рассматриваться как подразумеваемое при отсутствии иных доказательств, подтверждающих намерение сторон связать выплату вознаграждения представителю с достижением определенного результата оказания юридической помощи. А ввиду несоблюдения письменной формы договора оказания юридических услуг коллегия признала, что стороны не согласовали условие о «гонораре успеха».

Также ВС РФ обратил внимание на то, что положительный для доверителя итог дела (отмена окружным судом принятых судебных актов и направление дела на новое рассмотрение) сам по себе не может подтверждать, что стороны подразумевали обусловить выплату дополнительного вознаграждения достижением такого результата.

Комментарий

1. Возможность включения в договор условия о «гонораре успеха» (не) только адвокатами

1.1. Как известно, договор возмездного оказания услуг строится по матрице максимального приложения усилий исполнителем (статья 779 ГК РФ). То есть исполнитель, который прилагал усилия и старания для надлежащего оказания услуг, будет считаться исполнившим свое обязательство надлежащим образом вне зависимости от того, достигнут ли желаемый заказчиком результат. Однако мыслимы ситуации, когда стороны хотят заключить договор оказания услуг, но обусловить оплату (вознаграждение исполнителя) достижением определенного результата. Такая потребность может наличествовать, например, в договоре оказания медицинских услуг (обязательство по излечению пациента), риелторских услуг (обязательство по покупке объекта контрагентом), образовательных услуг (обязательство о том, что обучающийся сдаст языковой экзамен). Наконец, участники оборота могут испытывать необходимость в заключении договора, по которому исполнитель обязуется не просто оказывать юридические услуги, но и выиграть судебное дело. Реагируя на такой запрос участников оборота, правопорядок, на наш взгляд, должен обеспечивать сторонам возможность согласовать условие о достижении результата, который зависит как от усилий исполняющей стороны, так и от определенных не контролируемых ею обстоятельств. В этой ситуации договорная программа включает себя вознаграждение исполнителя за старания (собственно оказание услуг), а также за результат («гонорар успеха»).

К сожалению, отечественная судебная практика достаточно скептически относится к возможности сторон договориться о «гонораре успеха». Так, на уровне высших судебных инстанций прямо отрицалась возможность сторон в договоре оказания юридических услуг согласовать подобное условие¹.

С политико-правовой точки зрения такой подход, наверное, можно было бы обсуждать и оправдать, если бы не одно но. Почему-то когда аналогичная договоренность включается в договор с адвокатом, законодатель, а вслед за ним и суды, достаточно лояльно относятся к оценке такого условия². Однако такой подход вызывает обоснованные возражения, особенно в договоре с равным субъектным составом. Объяснить с точки зрения логики или догматики, по какой причине юрист, не имеющий статуса адвоката, не может рассчитывать на взыскание со своего доверителя «гонорара успеха», кажется, невозможно.

Алогичность такого подхода кроется еще и в том, что в иных договорах (например, с риелторами) ВС РФ прямо допускает согласование сторонами условия о «гонораре успеха»³. То есть сама по себе возможность и вероятность того, что исполнитель не получит вознаграждение при недостижении результата ввиду алеаторного характера условия о «гонораре успеха» (об этом см. ниже), по всей видимости, не смущает ВС РФ. С этой точки зрения в силу принципа равенства аналогичная возможность должна наличествовать и у юристов, не являющихся адвокатами.

1.2. В рассматриваемом определении коллегия прямо не обозначила свою позицию в отношении допустимости включения условия о «гонораре успеха» в договор с юристом, не являющимся адвокатом.

На первый взгляд может показаться, что коллегия поддержала устоявшуюся практику о допустимости включения условия о «гонораре успеха» в договор только с адвокатом. Однако возможно и иное восприятие комментируемого определения: в нем есть рассуждение коллегии о том, что, исходя из принципа диспозитивности, стороны могут определить цену договора любым способом, в том числе включив условие о «гонораре успеха». Возможно, такая позиция свидетельствует о начале позитивного восприятия ВС РФ подобной договоренности и готовности признавать законным рассматриваемое условие в договоре не только с адвокатами. В любом случае кажется, что решения ВС РФ по конкретному делу недостаточно для того, чтобы в судебной практике (тем более нижестоящих инстанций) начался перелом позиции, сложившейся и поддерживаемой высшими судами на протяжении последних 20 лет.

1.3. При этом логично, что, как и любая договоренность, условие о «гонораре успеха» должно быть оценено правопорядком через известные пределы договорной свободы участников оборота. Наверное, при включении такой договоренности в правоотношения равноправных субъектов (B2B, C2C) нет сомнений в действительности и законности данного условия. Однако проблемы могут возникать при включении соответствующего условия в договор с участием слабой стороны. Поскольку, как правило, договоры (в частности, договоры об оказании юридических услуг) составляют субъекты-профессионалы, наличествует риск того, что слабой стороне такое условие будет навязано более сильным (и экономически, и юридически) участником оборота.

У этой проблемы, на наш взгляд, могут быть два возможных решения.

Первое — признать ничтожным договор в части условия о «гонораре успеха» и перетолковать его в классическое оказание услуг. Иными словами, исполнитель получит вознаграждение в случае, если он приложил максимальные усилия и старания для надлежащего оказания услуг, а на сам «гонорар успеха» исполнитель претендовать не сможет даже при достижении положительного результата.

Второе — признавать такую договоренность действительной, но предъявлять к исполнителю повышенные требования по исполнению информационной обязанности. Как известно, неравные субъекты исходно состоят в отношениях информационной асимметрии: исполнитель-профессионал знает намного больше об оказываемой услуге, чем заказчик-непрофессионал. В этом смысле у слабой стороны имеется больше когнитивных искажений, связанных с неверным представлением об объеме оказываемой услуги, о сложности и трудоемкости ее оказания, о возможных финансовых последствиях ее оказания (выигрыш судебного дела) и т. д. С этой точки зрения в договоре с неравным субъектным составом исполнитель должен раскрывать соответствующую информацию об оказываемой им услуге (в том числе о последствиях выигрыша дела и той сумме, которую заказчик должен будет уплатить в качестве «гонорара успеха»). И при такой постановке вопроса условие о «гонораре успеха» может быть действительным даже в договоре с участием слабой стороны.

1.4. Обратим внимание на еще одно немаловажное обстоятельство. В обсуждаемом деле коллегия вновь придерживается позиции о применимости к условию о «гонораре успеха» правил статьи 327.1 ГК РФ⁴. Такой же подход можно обнаружить и в юридической литературе⁵. Однако, как нам кажется, в случае применения к названному условию правил об условном обязательстве допускается необоснованное смешение различных по своим последствиям правовых институтов. Условие о «гонораре успеха» должно восприниматься именно в качестве изменения матрицы предмета договора: вместо обязательства по максимальному приложению усилий исполнитель обязуется достичь определенного результата, в том числе не всегда зависящего от него в полной мере. В такой ситуации можно говорить об изменении вида возмездности договора оказания услуг: исходно меновый договор соглашением сторон заменяется на алеаторный. На наш взгляд, условие о «гонораре успеха» должно восприниматься именно в ключе алеаторности, поскольку, заключая такое соглашение, стороны перераспределяют риск недостижения результата, перекладывая его на исполнителя. Из этого тезиса следует, в частности, что если результат не достигнут, исполнитель претендовать на вознаграждение не сможет.

2. Восполнение условия о цене

2.1. Правоотношения сторон, на что указывает анализируемое определение, не были оформлены в письменном виде: будущие субъекты рассматриваемого спора предпочли ограничиться устной договоренностью. Действительно, исходя из превалирующей идеи диспозитивности, упомянутой и самой высшей судебной инстанцией, стороны вольны избирать любые варианты оформления возникающих между ними отношений, какими бы неординарными и экзотическими в глазах иных участников гражданского оборота они ни представали.

Однако устная форма договора (предполагая, пока не доказано обратное, возмездный его характер, — пункт 3 статьи 423 ГК РФ) зачастую не позволяет установить такое его условие, как цена. Это приводит к необходимости обращения к правилам статьи 424 ГК РФ, согласно пункту 3 которой в качестве восполняющей нормы используется так называемая обычная цена. Под такой ценой следует понимать, руководствуясь тем же нормативным положением, цену, взимаемую при сравнимых обстоятельствах за аналогичные товары, работы или услуги (то есть цену, обычную для договоров данного вида в данной местности в данный период времени).

2.2. Кажется, что наиболее распространенным вариантом применения пункта 3 статьи 424 ГК РФ является выведение из него среднего по рынку ценового показателя, выраженного в твердой денежной сумме.

Однако, не ставя под сомнение общеизвестность и практическую распространенность именно такого применения, полагаем, что нет ни юридических (формальных), ни политико-правовых оснований для недопущения иных форм выражения цены. Подтверждением сказанного выступает и складывающаяся судебная практика⁶.

3. «Гонорар успеха» как восполняющее условие

3.1. Представляется, что одним из имеющихся и наиболее распространенных процентных ценовых показателей является «гонорар успеха». Однако последует ли за констатацией общей допустимости восполняющей цены в виде процента от суммы иска такой же положительный ответ применительно к «гонорару успеха»? По нашему мнению, ответ на поставленный вопрос кроется в особенностях самой этой конструкции.

Как уже было отмечено выше, «гонорар успеха» являет собой один из возможных вариантов перераспределения соглашением сторон риска недостижения результата с заказчика на исполнителя. Тем самым исходный базис исполнения с максимального приложения усилий меняется на базис достижения результата.

3.2. На фоне вышесказанного видится верным, если придерживаться широкого понимания статьи 327.1 ГК РФ, утверждение коллегии, согласно которому «условие о „гонораре успеха“ обуславливает выплату доверителем предусмотренной договором цены результатом оказания юридической помощи (статья 327.1 ГК РФ) и не может рассматриваться судами как подразумеваемое при отсутствии иных доказательств, подтверждающих намерение сторон связать выплату вознаграждения представителю с достижением определенного результата оказания юридической помощи», и логично следующий за ним тезис о том, что «вопреки выводу суда положительный для общества итог дела (отмена окружным судом принятых судебных актов и направление дела на новое рассмотрение) сам по себе не может подтверждать то, что стороны подразумевали обусловить выплату дополнительного вознаграждения достижением такого результата».

3.3. Действительно, «гонорар успеха», будь то покрывающий всю потенциальную плату по договору или же представленный дополнительным вознаграждением, будучи конструктивно и механически зависимым от достижения случайного, выбранного именно самими сторонами результата, есть феномен весьма казуальный и сложный для того, чтобы он мог предполагаться без прямого на него указания сторон. Кажется, что вновь уместно обратиться к правилу (принципу) «предполагается (презюмируется) меньшее» или же его другой вариации — «запрет предполагать (презюмировать) большее». С учетом сказанного судебные акты, принятые нижестоящими инстанциями, видятся как минимум небесспорными⁷.

Дополнительно отметим, что пункт 3 статьи 424 ГК РФ даже при изложенном нами подходе не теряет своей значимости и актуальности. Например, выявив волю сторон на связанность таким условием, как «гонорар успеха», однако при отсутствии в соглашении конкретного его процентного показателя, суд, по нашему мнению, вполне может прибегнуть к восполняющей «обычной цене», адекватно выводимой из анализа рынка соответствующих юридических услуг в данной местности и в данный период времени.

3.4. Несмотря на общую положительную оценку принятого коллегией определения, нельзя не отметить одно ее неоднозначное высказывание: «Вместе с тем в ином случае условие о „гонораре успеха“ могло быть прямо предусмотрено условиями договора независимо от формы его заключения [что не вызывает сомнений] или установлено судом путем толкования соглашения с учетом обстоятельств его заключения, предшествующей договорной практики сторон, системного прочтения других условий договора, его цели [аналогично] или обычной (существующей на рынке) практики заключения аналогичных договоров [крайне неоднозначное высказывание]».

Остается не до конца понятным, что имеет в виду ВС РФ, когда утверждает, что «условие о „гонораре успеха“ могло быть… установлено судом… с учетом… обычной (существующей на рынке) практики заключения аналогичных договоров». Не кажется ли, что процитированный тезис логически противоречит всем ранее высказанным коллегией аргументам?

Однако вовсе не исключено, что ВС РФ подобным образом пытается сделать более гибким ratio decidendi принятого решения, не исключая возможность презюмирования «гонорара успеха» в будущем, когда, по мнению высшей судебной инстанции, рынок юридических услуг и их пользователи будут к этому готовы.