«Аморальная» компенсация морального вреда

Марат Исляев,
студент Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

В 2018 году С. был похищен организованной преступной группой; ему угрожали убийством, избивали, вымогали 50 млн руб. В результате ему были причинены физическая боль, телесные повреждения и моральные страдания. Виновные лица привлечены к уголовной ответственности.

В феврале 2020 года в пользу С. было взыскано 300 тыс. руб. в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

20.11.2023 С. (должник) признан банкротом, введена процедура реализации его имущества.

Денежная сумма в размере 296 тыс. руб. поступила на счет должника в феврале 2024 года.

Должник потребовал исключить данную сумму из конкурсной массы и выдать ее должнику, сославшись на адресность этих денег и их направленность на возмещение вреда здоровью. Финансовый управляющий из поступившей суммы выделил должнику деньги в размере прожиточного минимума и обратился в суд с заявлением о разрешении разногласий, настаивая на том, что поступившие в счет компенсации морального вреда деньги подлежат включению в конкурсную массу.

При этом из обстоятельств дела о банкротстве следует, что должник вел себя недобросовестно: умышленно и неоднократно отчуждал свое дорогостоящее имущество (здания, земельные участки, транспортные средства, долю в хозяйственном обществе) во вред кредиторам. Стоимость этого имущества многократно превосходила размер требуемой им компенсации морального вреда, однако имущество в конкурсную массу не возвращено и деньги от его продажи в конкурсную массу не поступили.

Позиция нижестоящих судов

Суды трех инстанций признали, что поступившие в счет компенсации морального вреда денежные средства включаются в конкурсную массу должника.

Суды исходили из того, что на эту выплату не распространяется исполнительский иммунитет. По мнению судов, компенсация морального вреда не имеет целевого назначения, поскольку закон не обуславливает эту выплату ее направлением на какие-то определенные цели; за счет поступивших денег можно погасить текущие расходы.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение.

Коллегия отметила, что деньги, выплаченные должнику в счет компенсации морального вреда, причиненного посягательством на его неимущественные права (жизнь, здоровье, достоинство личности и т. п.), по общему правилу не могут распределяться среди его кредиторов и подлежат исключению из конкурсной массы.

Однако коллегия также указала, что должник фактически получил компенсацию морального вреда за счет выведенных им активов, а значит, его позицию следует рассматривать как требование о повторном исключении имущества из конкурсной массы, что является злоупотреблением правом и не подлежит судебной защите.

Комментарий

1. Согласно пункту 1 постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Несмотря на то что невозможно выразить боль и страдания в денежной форме, какая-либо имущественная санкция по отношению к причинителю вреда необходима, иначе это приведет к увеличению количества боли и страдания в мире, а значит, к снижению экономической эффективности всего общества¹. Кроме того, целью такой компенсации является хотя бы частичное восстановление ментального здоровья потерпевшего за счет материальных благ. Для этого данный институт и существует, ведь иным законным способом получить такие материальные блага за испытанные страдания невозможно.

1.1. Право требования компенсации морального вреда непередаваемо и не может быть уступлено, поскольку рассматривается правопорядком в качестве неразрывно связанного с личностью потерпевшего. При этом после вынесения судебного акта обязательство по компенсации морального вреда рассматривается в качестве полностью оборотоспособного (пункт 8 постановления Пленума ВС РФ от 15.11.2022 № 33).

1.2. Вопрос о возможности включения компенсации морального вреда в конкурсную массу, поднятый в рассматриваемом деле, не является новым для отечественного права.

Так, не вызывает сомнений тот факт, что само по себе требование компенсации морального вреда в силу своей неотчуждаемости включению в конкурсную массу не подлежит. Более того, даже денежное требование присужденной компенсации морального вреда для лица, потерпевшего от преступления против личности, по мнению ВС РФ, не должно включаться в конкурсную массу, несмотря на его оборотоспособность, поскольку такое требование является «духовной, мемориальной ценностью, имеющей особую нематериальную значимость»².

Вместе с тем в рассматриваемом деле речь идет не о требовании о компенсации морального вреда, а о денежных средствах в счет такой компенсации, которые уже поступили должнику на счет.

Суды нижестоящих инстанций не усмотрели формальных оснований для исключения этих средств из конкурсной массы, отметив, что за их счет можно погасить текущие расходы по процедуре. Коллегия в комментируемом определении отвергла такой подход. Она обратила внимание на противоречивость аргументации нижестоящих судов. Действительно, из предписаний подпункта 1 пункта 1 статьи 101 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», на которые сослались нижестоящие суды, напрямую следует, что на денежные суммы, выплачиваемые в возмещение вреда, причиненного здоровью, не может быть обращено взыскание. Применение этой нормы должно было привести суды к прямо противоположному выводу о том, что по общему правилу такая сумма подлежит исключению из конкурсной массы.

В этой части коллегия, по сути, подтвердила свои более ранние выводы о «духовной ценности» такой компенсации и необходимости исключения ее из конкурсной массы, что свидетельствует о системности подхода. Подобный человекоориентированный подход коллегии заслуживает поддержки.

2. При этом применительно к рассматриваемому сюжету коллегия со ссылкой на статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) искусственно лишила этот доход имущественного иммунитета, наделив иммунитетом активы, недобросовестно полученные должником.

По такой логике должник как бы уже получил денежную сумму, выплачиваемую в качестве компенсации морального вреда, за счет средств, ранее недобросовестно выведенных им из конкурсной массы, а фактически выплаченная в счет такой компенсации сумма пошла в конкурсную массу. Получается, что для целей включения имущества в конкурсную массу коллегия применила фикцию, в соответствии с которой была искусственно изменена природа полученных должником доходов.

2.1. Как уже было сказано, ранее коллегия указывала на «духовность» и «мемориальность» названных требований. Но тогда выходит, что некий особый, «духовный» статус такого требования, посредством которого пострадавший обретает право получить компенсационные суммы, отходит на второй план, ведь из комментируемого определения следует, что данная компенсация возможна за счет доходов, полученных должником от его недобросовестных действий. Таким образом, «духовность» уступила место экономической целесообразности³.

Указанные выводы коллегии наводят на мысль о том, что компенсация морального вреда не является единственно возможным способом возмещения испытанных потерпевшим нравственных и физических страданий. При этом природа такой компенсации в комментируемом определении имеет, по сути, «аморальный» характер, так как ее источником являются недобросовестные действия должника.

3. Рассматриваемое определение представляет интерес с точки зрения пределов применения принципа добросовестности. Имеет ли он приоритет перед иными институтами гражданского права?

Добросовестность является одним из основных начал гражданского законодательства (пункт 3 статьи 1 ГК РФ). Она определяет пределы допустимого поведения субъектов гражданских правоотношений, ведь лицу, ведущему себя недобросовестно (например, злоупотребляющему правом) может быть отказано в защите его права. Применение принципа добросовестности имеет место тогда, когда действия лица внешне являются законными, но сущностно противоречат духу гражданского права. В связи с этим можно сказать, что пределов применения принципа добросовестности нет, поскольку добросовестность выступает легальным критерием оценки поведения субъектов, восходит к чему-то надправовому, а значит, носит первичный характер по отношению к иным институтам гражданского права.

В рассматриваемом деле должник вел себя недобросовестно, чем причинил существенный вред интересам своих кредиторов. Из-за этого они во многом утратили возможность удовлетворить свои легитимные требования. В то же время должник получил значительную денежную сумму, за счет которой можно погасить текущие расходы в деле по банкротству. Как видится, применение принципа добросовестности в данном случае оправдано необходимостью восстановить баланс интересов должника и его кредиторов, на что и направлено законодательство о банкротстве. Так что отход от общего правила и включение денежных сумм, полученных в результате компенсации вреда, причиненного здоровью, в конкурсную массу можно признать разумным с точки зрения разрешения конфликта «по справедливости».