Разумный срок для замещающей сделки

Екатерина Семенова,
студентка Санкт-Петербургского государственного университета

Мария Краснова,
студентка Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

11.11.2021 между обществом (лизингополучатель) и компанией (лизингодатель) заключены три договора лизинга. По условиям договоров лизингополучатель уплатил аванс, после чего 16.11.2021 ему были переданы транспортные средства (предметы договоров).

24.11.2021 лизингодатель отказался от договоров со ссылкой на нарушение лизингополучателем их условий. В этот же день транспортные средства были изъяты у лизингополучателя и впоследствии (в декабре 2021 года) проданы лизингодателем третьим лицам.

Лизингополучатель оспорил отказ лизингодателя от договоров, следствием чего стал отказ в удовлетворении требований последнего о взыскании сальдо встречных обязательств. Неправомерность отказа лизингодателя от договоров установлена решением суда от 07.07.2023 по другому делу.

30.07.2024 лизингополучатель (истец) обратился в суд с иском к лизингодателю (ответчик) о взыскании убытков и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Позиции нижестоящих судов

Суд первой инстанции отметил, что с момента продажи лизингодателем предметов лизинга обязательства сторон прекращаются. Установленная вступившими в законную силу судебными актами по другому делу неправомерность действий лизингодателя дала основания взыскивать убытки, выраженные в росте цены предметов лизинга, а также требовать возврата уплаченного аванса. Убытки в виде разницы в цене рассчитывались судом между стоимостью предметов, определенной в договоре, и стоимостью аналогичных предметов на момент рассмотрения дела (спустя три года после даты признания договоров расторгнутыми). Суд признал спорные договоры выкупного лизинга расторгнутыми с момента продажи лизингодателем предметов лизинга, взыскал с лизингодателя убытки в размере разницы в цене этих предметов и в сумме авансовых платежей, в удовлетворении остальной части иска отказал.

Апелляционный суд отменил это решение в части взыскания убытков в размере разницы в цене предметов лизинга, отказал в иске в данной части, в остальной части оставил решение суда первой инстанции без изменения.

Окружной суд поддержал эти выводы.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты апелляционного и окружного судов, оставила в силе решение первой инстанции в части взыскания уплаченного аванса, в остальной части направила дело на новое рассмотрение.

Коллегия отметила, что в силу пункта 1 статьи 665 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) и пункта 1 статьи 28 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее — Закон о лизинге) лизингодатель не вправе требовать оплаты пользования финансированием, но обязан возместить причиненные лизингополучателю убытки, входящие в расчет сальдо встречных обязательств. Данный вывод мотивирован тем, что предмет лизинга фактически не предоставлялся в пользование. Кроме того, отсутствие у лизингодателя права требовать уплаты задолженности было констатировано решением суда от 07.07.2023 по другому делу.

Коллегия указала, что риски изменения цен на сопоставимые товары, работы или услуги возлагаются на сторону, неисполнение или ненадлежащее исполнение договора которой повлекло его досрочное прекращение. В этой связи лизингополучатель вправе требовать возмещения убытков, выразившихся в удорожании предметов лизинга, которые были незаконно изъяты лизингодателем.

Однако, по мнению коллегии, неверным является расчет суммы убытков в размере увеличения стоимости автомобилей, которое сложилось в 2024 году, то есть спустя более чем два года после расторжения договоров в 2021 году. Коллегия подчеркнула, что юридически значимым обстоятельством является наличие у лизингополучателя фактической возможности заключить замещающую сделку в условиях насыщенности рынка аналогичным товаром. При этом в силу «общеизвестного изменения экономических условий» тенденция к удорожанию автомобилей должна была быть очевидна для лизингополучателя, который обязан доказать разумность срока заключения замещающей сделки (определения момента расчета размера убытков исходя из текущих цен).

Комментарий

1. Сальдирование

1.1. Сальдирование в лизинге не имеет нормативного закрепления: данный феномен был выведен Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга». Сальдо является способом расчета встречных предоставлений, применяемым во избежание неосновательного обогащения одной из сторон. Суды сформулировали следующую практику расчета сальдо: доходы лизингодателя (аванс, платежи, выручка от реализации) минус расходы (убытки, финансирование, цена покупки), изначально обозначенную в упомянутом постановлении.

1.2. Результатом сальдирования является устранение нарушения эквивалентности встречных предоставлений. Между тем в рассматриваемом случае, по мнению ВС РФ, после заключения договоров лизинга встречное предоставление со стороны лизингодателя фактически отсутствовало, поэтому не имелось оснований для установления сальдо взаимных предоставлений сторон. Коллегия отметила, что хотя автомобили (предмет лизинга) были переданы лизингополучателю, они «почти не находились в его эксплуатации» и были реализованы третьим лицам.

Однако эта формулировка коллегии, на наш взгляд, содержит неопределенность в вопросе наличия или отсутствия предоставления предмета лизинга. В этой связи вывод об отсутствии предоставления со стороны лизингодателя, в том числе с критерием «почти ненахождения в эксплуатации», небесспорен. Обязательство по передаче предмета лизинга было исполнено лизингодателем, автомобили были переданы лизингополучателю. Могут ли при этом критериями для ретроспективного определения наличия или отсутствия самого предоставления лизингодателя являться дальнейшее владение и пользование предметом лизинга лизингополучателем — вопрос, заслуживающий более пристального внимания.

1.3. Ссылаясь на предписания статьи 665 ГК РФ и статьи 28 Закона о лизинге в обоснование невозможности лизингодателя требовать уплаты лизинговых платежей, коллегия, по сути, применяет к рассматриваемому сюжету принцип встречного исполнения обязательств. В этом смысле тезис ВС РФ с некоторыми допущениями следует толковать как пример недопустимости для стороны требовать исполнения обязательства, не предоставив причитающегося с нее (пункт 3 статьи 328 ГК РФ). Обращение к идее синаллагмы в рассматриваемом случае может вызывать вопросы, так как речь идет о кредитном по своей природе договоре, который не относится к числу синаллагматических. Однако можно признать в лизинге «условную синаллагму», которая затрагивает прекращение договора: поскольку одно обязательство прекращается и при этом кредитор не удовлетворен посредством исполнения, прекращается и другое¹.

1.4. При этом следует разграничивать сальдирование совершенных предоставлений по договору лизинга, когда происходит соотнесение между собой и математическое «вычитание» требований, и взыскание убытков, причиненных незаконным расторжением договора. Убытки могут входить в расчет сальдо, но отсутствие сальдирования не отменяет права требовать возмещения убытков. Так как действия лизингодателя по одностороннему отказу от договора признаны неправомерными, требований, подлежащих автоматическому сальдированию, у лизингодателя, видимо, нет. Однако лизингополучатель может требовать взыскания убытков вне сальдирования.

2. Модель расчета убытков

2.1. Как указала коллегия, статья 393.1 ГК РФ выступает гарантией возмещения имущественных потерь кредитора, который против своей воли перестал находиться в договорных отношениях. При этом пункт 3 статьи 393 ГК РФ прямо закрепляет возможность суда «пойти навстречу истцу»², если процесс затянулся и определение текущей цены на день подачи иска становится некорректным. Логично, что затягивание процесса, как и промедление в подаче искового заявления, концентрируется в числе прочего в действиях истца. Следовательно, нужно провести границу между обязанием возместить убытки по ценам, существовавшим на момент вынесения решения, как гарантией прав кредитора и недопустимостью злоупотребления правом с его стороны.

При этом коллегия отметила, что заключение кредитором замещающей сделки не является обязательным условием для взыскания убытков, поскольку их размер может определяться «абстрактным способом», исходя из текущей цены на сопоставимые товары, работы или услуги. Подобная модель расчета убытков прямо закреплена в статье III.-3:707 Модельных правил частного европейского права (DCFR).

2.2. Описывая критерии разумности срока заключения замещающей сделки, коллегия прямо не дает оценку доводам нижестоящих судов о моменте прекращения договоров лизинга. Однако констатация того, что договоры считаются расторгнутыми с момента продажи ответчиком предмета лизинга, говорит в пользу согласия ВС РФ с таким моментом прекращения.

При этом отметим, что решение суда, которым действия лизингодателя признаны неправомерными, вступило в силу лишь 07.07.2023. Мог ли лизингополучатель до этого рассчитать причиненные ему убытки и потребовать их взыскания? Представляется, что до признания одностороннего отказа лизингодателя от договора незаконным лизингополучатель мог разумно опасаться предъявлять требование о взыскании убытков, так как не была установлена неправомерность действий лизингодателя. Хотя предъявление иска об убытках фактически было возможно и до вынесения решения, которым констатирована ничтожность отказа лизингодателя от договора, сложно, на наш взгляд, обнаружить недобросовестность в поведении истца, решившего предъявлять требования последовательно в двух разных процессах. Подобная тактика легко объясняется, например, нежеланием (в первом приближении вполне разумным) нести судебные расходы сразу по двум требованиям, если суд откажет в первом иске. В этой связи поведение лизингополучателя, предъявившего иск о возмещении убытков только после успешной предварительной констатации судом незаконности одностороннего отказа и рассчитавшего размер этих убытков на текущий момент, само по себе не свидетельствует о желании лизингополучателя увеличить размер убытков, то есть о его недобросовестности.

2.3. Текущей признается цена, взимаемая за аналогичные товары в момент прекращения договора, на момент подачи иска или вынесения решения судом.

В условиях устойчивого роста цен, о котором говорит коллегия, уместно поставить вопрос о дисконтировании убытков, причиненных истцу. Речь идет об увеличении присуждаемой суммы с учетом инфляционных потерь. Против тезиса о выходе истца за пределы разумного срока предъявления требований может быть выдвинут аргумент о необходимости учета уровня инфляции³. Очевидно, что для определения размера убытков при предъявлении требования за пределами разумного срока применяются положения о совместной вине по смыслу статьи 404 ГК РФ⁴. Однако дисконтирование представляет собой математическую операцию, и потому вина кредитора учитываться не должна.

3. Замещающая сделка

3.1. Разумным является срок, который в сопоставимых обстоятельствах потребовался бы кредитору для заключения замещающей сделки, в том числе с учетом доступности аналогичных товаров, работ и услуг в сложившихся после расторжения договора экономических условиях. Соответственно, срок должен определяться совокупностью действий, необходимых для приобретения предмета, схожего по своим характеристикам с предметом лизинга. ВС РФ упоминает, что именно лизингополучатель обязан был знать о тенденции удорожания предмета лизинга, в связи с чем он не должен был медлить с заключением замещающей сделки.

Обязанность по доказыванию разумности данного срока лежит на должнике, поскольку в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников оборота презюмируется⁵.

Таким образом, должник вправе не только предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, но и представить доказательства того, что разумный срок для заключения замещающей сделки является иным.

3.2. В комментируемом деле о неразумности срока следует говорить через призму нарушения стороной расторгнутого договора принципа сотрудничества, который существует и на этапе прекращения обязательств.

Как указывает коллегия, «тенденция к существенному удорожанию… должна была являться очевидной… в том числе в силу общеизвестного изменения экономических условий деятельности». Таким образом, изменение рыночной конъюнктуры корреспондирует критериям добросовестного поведения, которое выражается в своевременном обращении с требованием о взыскании убытков. Вывод коллегии о недопустимости промедления любого разумного участника оборота при наличии товаров на рынке является воплощением общего правила о невозможности извлечения выгоды из своего недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).