Неустойка не устояла

Марат Исляев,
студент Санкт-Петербургского государственного университета

Фабула дела

21 мая 2021 года гражданин Ц. (заимодавец) и гражданка С. (заемщик) заключили договор займа на сумму 300 тыс. руб. со сроком возврата не позднее 21 мая 2022 года, взиманием процентов за пользование займом в размере 5% в месяц и неустойки в размере 1% в день (365% в год) от суммы задолженности в случае просрочки. Кроме того, в обеспечение исполнения обязательств заемщика стороны заключили договор ипотеки принадлежащей заемщику квартиры, являвшейся его единственным жильем.

В установленный срок заемщик возврат займа в полном объеме не произвел, в связи с чем заимодавец обратился в суд общей юрисдикции с иском о взыскании с должника суммы займа, процентов за пользование займом и неустойки за просрочку возврата займа, в том числе за будущие периоды до фактического исполнения, а также об обращении взыскания на квартиру. 11 января 2023 года решением суда исковые требования были удовлетворены. При этом суд уменьшил суммы неустойки за конкретные периоды просрочки с 9 тыс. до 5 тыс. руб. и с 155 тыс. до 70 тыс. руб. соответственно, неустойка на будущее время взыскана судом в предусмотренном договором размере в 1% в день.

В июле 2025 года заимодавец обратился в арбитражный суд в рамках комментируемого дела с заявлением о признании заемщика банкротом и включении своего требования в реестр требований кредиторов должника; при этом к взысканным в 2023 году судом общей юрисдикции суммам заимодавец добавил рассчитанную за следующий период неустойку за просрочку возврата займа и уплаты процентов, составившую 4,1 млн руб.

Заемщик ходатайствовал об уменьшении неустойки, указывая, что она явно несоразмерна сумме невозвращенного займа и процентов за пользование им и он согласился на установление такой неустойки в договоре, остро нуждаясь в деньгах в связи с пребыванием в трудной жизненной ситуации и не предполагая допущения просрочки их возврата и утраты вследствие этого единственного жилья.

Возражая против уменьшения неустойки, заимодавец, в свою очередь, ссылался на то, что ее сумма выросла из-за противоправного поведения самого должника, длительно не возвращающего долг, лишающего заявителя возможности пользоваться присужденными денежными средствами и вынуждающего его нести инфляционные потери.

Позиция нижестоящих судов

Нижестоящие суды удовлетворили заявление заимодавца. При этом суды отклонили ходатайство должника о снижении неустойки, посчитав, что ее размер обусловлен длительностью допущенной им просрочки исполнения обязательств.

Позиция Верховного Суда Российской Федерации

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ) отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение.

Коллегия констатировала, что в спорной ситуации, когда неустойка имеет объективно большую величину и должник указывает на это, заявитель в подтверждение возражений должен обосновать размер неустойки¹. Нижестоящие суды не обязали заимодавца привести соответствующую аргументацию, в связи с чем их выводы являются, по мнению коллегии, неправомерными, поскольку не подкреплены проверкой обоснованности размера неустойки и довода должника о злоупотреблении заявителем правом свободного определения ее размера. Без проверки названных обстоятельств невозможно разрешение вопросов соразмерности неустойки последствиям нарушения должником заемного обязательства и необходимости уменьшения неустойки, а также судьбы включаемого в реестр требования.

Также коллегия предложила уменьшить неустойку, взысканную на будущее время вступившим в силу решением суда от 11.01.2023. Коллегия указала, что сделать вывод о соразмерности будущей неустойки было невозможно из-за неопределенности в существовании и длительности будущей просрочки.

Комментарий

1. Согласно пункту 1 статьи 330 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) неустойкой признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Эта норма, а также ряд других положений ГК РФ (например, статьи 333 и 394) предопределяют актуальный уже много лет для отечественного правопорядка спор о корректном применении правил о неустойке.

С одной стороны, положение статьи 330 ГК РФ указывает на отсутствие связи между убытками и неустойкой в плоскости доказывания: взыскание неустойки возможно вне зависимости от наличия убытков и осуществляется за сам факт нарушения обязательства. С другой стороны, статья 394 ГК РФ устанавливает «зачетный» характер неустойки как общее правило, что говорит о ее неразрывной связи с убытками. Кроме того, статья 333 ГК РФ наделяет суды правом уменьшать оговоренную сторонами неустойку в случае ее явного несоответствия последствиям нарушения обязательства. Связь с убытками проявляется в том, что, как и при требовании о возмещении убытков, окончательный размер денежной компенсации, присуждаемой в пользу заявителя, определяется судом и может отличаться от изначально заявленной суммы.

Можно сказать, что соглашением о неустойке определяется компенсация, на которую кредитор вправе рассчитывать при неисполнении обязательств должником. Данная компенсация имеет своим назначением, во-первых, покрытие убытков кредитора (или их части), что делает ее похожей на институт заранее оцененных убытков, известный в английском праве, и, во-вторых, стимулирование должника не допустить просрочки, в чем проявляется обеспечительная функция неустойки². Однако, несмотря на наличие обеспечительной функции, неустойку корректно рассматривать как санкцию за нарушение обязательства. Одно из свойств любой санкции — превенция потенциальных нарушений, наличие такого свойства не делает неустойку способом обеспечения. В доктрине на сегодняшний день доминирует позиция, согласно которой неустойка рассматривается исключительно как мера ответственности. Описываемый правовой институт не предоставляет кредитору дополнительных гарантий на случай банкротства должника, в отличие от залога, поручительства и иных способов обеспечения, а значит, не может относиться к таковым³.

2. Возможность уменьшения неустойки, предусмотренная статьей 333 ГК РФ, является в некотором смысле ограничением свободы сторон в определении ее размера. Само по себе существование механизма, при котором суд открыто вмешивается во внешне правомерно определенные сторонами условия соглашения, является проявлением патернализма.

В то же время наличие такого института следует признать необходимым. Отсутствие законодательных ограничений договорной неустойки открывает возможности для установления штрафа или пени, многократно превышающей потенциальные убытки кредитора от неисполнения обязательства. Ввиду того что гражданско-правовая ответственность имеет в первую очередь компенсационный характер, установление такой имущественной ответственности для нарушившего обязательство должника является чрезмерным. Как видится, с точки зрения справедливости и добросовестности включение в договор явно завышенных и карательных по своей природе неустоек не должно приветствоваться законом, так как нарушает баланс интересов сторон, может быть обусловлено их неравными переговорными возможностями и другими причинами. Само наличие механизма, заложенного в статье 333 ГК РФ, подталкивает к мысли о том, что сторонам желательно уже при самом заключении договора учитывать те же факторы, которые лежат в основе снижения неустойки, и избегать включения явно завышенных неустоек в договор⁴. Патернализм в данном случае призван восстановить баланс интересов кредитора и должника в вопросе определения пределов ответственности последнего.

2.1. Предусмотренный статьей 333 ГК РФ способ снижения неустойки не является единственно возможным. Потенциально допустимо уменьшение неустойки посредством применения института несправедливых договорных условий (статья 428 ГК РФ). Вместе с тем такой подход видится не вполне удачным. Например, признание судом условия о неустойке несправедливым и его последующее изменение путем применения статьи 428 ГК РФ приводит к тому, что в отношениях B2B происходит снижение неустойки без соответствующего заявления должника, в обход правила пункта 2 статьи 333 ГК РФ⁵. Таким образом, нормы статьи 333 ГК РФ, представляющие собой специальный институт контроля за размером неустойки, игнорируются, а вместе с тем игнорируются и установленные ими ограничения.

Д. А. Жестовская предлагает иной вариант решения вопроса, при котором несправедливость условия о неустойке выступает предпосылкой применения статьи 333 ГК РФ (специального механизма борьбы с такими условиями). Так, признание условия несправедливым должно влечь за собой уменьшение неустойки. Этот подход имеет ряд достоинств: позволяет установить строгие основания снижения неустойки (явная обременительность соответствующего условия и навязывание его слабой стороне); сохраняет процессуальные ограничения статьи 333 ГК РФ; делает вторжение в договор более гибким и дает возможность учесть особенности конкретных обстоятельств дела и интересы сторон⁶.

2.2. Гипотетически еще одним вариантом снижения неустойки может быть обращение к правилам статьи 10 ГК РФ.

В литературе предлагается оценивать требования кредитора о взыскании неустойки в части, превышающей возможные убытки в связи с допущенным должником нарушением договорного обязательства, как злоупотребление правом, что и служило бы законным основанием к отклонению исковых требований в соответствующей части⁷.

На наш взгляд, подобная логика сомнительна. В таком случае пришлось бы применять общую норму (статья 10 ГК РФ) вместо специальной (статья 333 ГК РФ), что противоречит принципу lex specialis. Представляется, что обращение к статье 10 ГК РФ возможно лишь в ситуации, когда нет оснований применения статьи 333 ГК РФ. Например, если стороны вступили в сговор и судебный процесс проводится в неблаговидных целях причинить ущерб третьим лицам или публичным интересам. Неустойка при этом явно завышена, но должник умышленно не делает заявления о ее уменьшении. В таком случае допустимо применение статьи 10 ГК РФ по инициативе суда⁸.

3. Неустойка должна быть соразмерна рискам, которые несет кредитор. В судебной практике существует несколько подходов к тому, какие факторы следует учитывать при рассмотрении споров о снижении неустойки.

Согласно первому ключевое значение для определения неустойки как явно несоразмерной последствиям нарушения обязательства имеют убытки, которые кредитор понес или может понести в будущем. Внешние обстоятельства, такие как тяжелое финансовое положение, наличие задолженности перед другими кредиторами, наложение ареста на денежные средства или иное имущество и т. п., сами по себе не могут служить основанием для снижения неустойки⁹.

Преимущество такого подхода в том, что полностью ликвидируется пространство для спекуляций на обстоятельствах, которые не имеют прямого отношения к возникшим между сторонами правоотношениям. Кроме того, сужается круг судейского усмотрения, что может предотвратить потенциальные судебные ошибки. Однако у данного подхода есть и очевидный недостаток. Отсутствие учета фактических обстоятельств, косвенно влияющих на возникновение договорных отношений, может привести к тому, что гражданин, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, понесет несоизмеримые с обычной практикой имущественные потери, вызванные вступлением в такие правоотношения. Соответственно, при втором подходе перечисленные выше обстоятельства могут учитываться судом при решении вопроса о снижении неустойки¹⁰.

Первый подход следует признать более справедливым и соответствующим предписаниям статьи 333 ГК РФ с оговоркой, что некоторые доводы (например, соотношение неустойки и размера долга, нестандартно высокий размер неустойки по сравнению с обычной договорной практикой и т. п.) могут выступать в качестве аргументов должника в пользу снижения неустойки.

В рассматриваемом деле заемщик, не исполнивший обязательство, настаивал на снижении неустойки, ссылаясь на указанные обстоятельства, а заимодавец изначально настаивал на том, что размер неустойки обусловлен длительностью просрочки, с чем согласились нижестоящие суды. Однако коллегия посчитала, что этого недостаточно и от кредитора должны быть потребованы дополнительные аргументы в пользу взыскания установленной договором неустойки. Таким образом, по мнению коллегии, наличие в договоре высоких мораторных процентов (неустойки) при указании должника на данный факт влечет для кредитора обязанность обоснования размера начисленной неустойки, по стандарту доказывания стремящуюся к требованиям о возмещении убытков.

Такой подход хотя и выглядит дискуссионным, имеет право на существование. В комментируемом деле неустойка явно превышает убытки кредитора (доказательств обратного не представлено), более того, суд общей юрисдикции уже снижал суммы неустоек за ранее допущенные периоды просрочки. Так что вывод нижестоящих судов, основанный на том, что сама по себе длительность просрочки является обстоятельством, блокирующим применение статьи 333 ГК РФ, является не вполне корректным.

4. Также стоит обратить внимание на то, что коллегия считает возможным уменьшение неустойки, взысканной на будущее время вступившим в силу решением суда общей юрисдикции от 11.01.2023. По мнению коллегии, суд не мог сделать выводов в отношении соразмерности будущей неустойки ввиду невозможности определения длительности будущей просрочки.

Такая позиция небесспорна. Суд общей юрисдикции вполне мог самостоятельно принимать решение по поводу оценки и присуждения будущей неустойки. Тот факт, что он ее не снизил, сам по себе не говорит о том, что никаких выводов относительно ее соразмерности не было сделано. Суд вполне мог посчитать такую неустойку соразмерной рискам кредитора и оставить ее в силе.

Другой вопрос — может ли ранее сделанный судом вывод о соразмерности неустойки пересматриваться в дальнейшем? И если да, то какая процессуальная форма должна использоваться для этого? В комментируемом определении коллегия, по сути, допускает такой пересмотр, не считая при этом необходимым изменение ранее вынесенного решения суда.